Книга Немая смерть, страница 220 – Роман Г. Артемьев

Словом, общалась я со многими. Клановые, бесклановые, представители аристократии и крупных торговых домов, постоянно проживающие в деревне, обычные шиноби и члены АНБУ, опознаваемые по сложному фуин-комплексу на правом плече… И, разумеется, Орочимару.

Змеиный саннин прекрасно осознавал, что излиха плотное общение с призывом повлияло на его психику, но беспокойства по этому поводу не испытывал. Он принадлежал к той породе людей, которые наслаждаются своими недостатками. Тварью Орочимару был умной, хитрой, циничной и очень живучей, благодаря чему все, пострадавшие от его злого языка, до сих пор обидчика и не прибили — хотя не сказать, что не пытались. В начале нашего знакомства он сдерживался, но после того, как мы немного поработали вместе, сарказм из него полился неудержимым потоком.

— Да, я понимаю, почему кланы отказываются делиться своими разработками, — рассерженно шипел Змей, нарезая круги вокруг прозекторского стола. — Неспособные создать нечто новое, они берегут имеющиеся у них тайны. Накопление важнее сохранения!

— Блокаду.

— Есть. — Зашевелившийся было подопытный снова стих. — Деревня существует меньше пятидесяти лет, но за это время наука сделала гигантский шаг вперед. А если бы старичье меньше держалось за свои секреты? Шиноби, во всяком случае, лучшие из нас, могли бы обрести невиданную мощь, победить смерть, стать богами!

— Готово.

— Но нет! Лучше потратить время и ресурсы на очередную безумную затею, чем выделить средства на серьезные теоретические исследования. И плевать, что в будущем они принесут на порядок больше пользы!

Он находился во взвинченном состоянии с самого утра, правда, разговорился только сейчас, спустя пару часов совместной работы. Наши встречи и споры плавно перетекли с теории внешней пластики на обсуждение особенностей некоторых кеккей генкай и на данный момент мы проводили сразу несколько экспериментов, связанных с переносом способностей новому носителю. Своих занятий с мокутоном Орочимару ничуть не скрывал — чего их скрывать? Они ведутся с прямого благословения старейшин Сенджу и под их плотной опекой.

— Знания есть сила. Власть. В нашем мире боятся сильных.

— Предлагаете менять мир по примеру Хаширамы-сама? — ехидно ухмыльнулся Змей.

— Мир совершенен, его не надо менять. Несовершенны люди, но рано или поздно они изменятся сами.

— Крайне сомневаюсь.

— По сравнению с временами до эпохи Деревень мы живем в раю, — пожала я плечами, сняла перчатки без пальцев и кивнула на привязанного к столу человека. — Когда-нибудь то, чем мы сейчас занимаемся, начнут считать преступлением и нарушением медицинской этики.

— Откуда такой безудержный оптимизм? — скептически хмыкнул Орочимару.

— Увидите. Лет через триста вернемся к этому разговору, и вы признаете мою правоту.

— Столько времени ещё надо прожить.

— Я — ирьенин Узумаки. Проживу. У вас тоже есть шанс.

Белый Змей с недоверием посмотрел на протянутый свиток, извлечённый мной из скрытой печати, но подарок взял. Развернул, начал читать… Застыл, окруженный облаком сакки, уколов меня острым взглядом, снова вернулся к описанию техники. По идее, о его интересе к переселению души нам, Узумаки, знать неоткуда, эти эксперименты он на публику не выносит. Тем не менее, вот сейчас он читает кусок старой хроники, повествующей о деяних клана Мотизуки, чьи предводители одно время меняли тела, словно перчатки. Лет пятьдесят так развлекались, пока не истребили.