Книга Госпожа не-мертвых, страница 91 – Роман Г. Артемьев

Расстались они ближе к утру, когда заря уже занималась на востоке. Заверив друг друга во взаимной любви и почтении, решив часть совместных проблем и озадачив партнера новыми. Лично Селеста уходила довольной. Герцог наверняка поминутно разберет их сегодняшний разговор, техники работы с памятью в него вбивали с самого детства. И когда разберет, то потребует у своих Приносящих ответы, те самые ответы на парочку неприятных вопросов. Во-первых, что произошло под Неммистом и почему он ничего об этом не знает? Во-вторых, как связаны между собой два высших иерарха соперничающих церквей и почему, опять-таки, ему ничего об этом не известно?

Получив нагоняй, шпионы забегают. В данном случае их патрон лично, можно сказать, кровно заинтересован получить результат — компромат на основных своих врагов. Логика подсказывает, что наибольшие сложности у крупнейшего феодала страны должны возникать в отношениях с королевской властью. Противоречивые интересы, возникновение точек конфликтов, уровни разделения компетенций неминуемо приводят к напряжению, вполне способному вылиться в открытый бунт. Однако удельный правитель Ласкариса со своим сюзереном, можно сказать, дружил. Они слишком часто выступали единым фронтом против канцлера, опиравшегося на Святителей Огня, и против побочных ветвей династии Диниров, чьи отдельные представители почему-то считали себя более достойными восседать на Лазоревом троне. Триада Правильности, напомним, таковые поползновения поддерживала.

При особой удаче шпионы найдут достаточно, чтобы разразился крупный скандал. Если не найдут, то просто отвлекут на себя внимание. В любом случае, на вампиров никто и не подумает, кровавый род будет ни при чем.

Никакого сословно-представительского учреждения в Талее отродясь не водилось. В Ланаке существовали вече и совет князей, на Архипелаге весомым влиянием пользовался Совет Капитанов, в Бирате местные аристократы придумали какой-то Сенат, ограничивший власть верховного правителя. У талейцев, формально, король сам решал, кого назначить министром и какие законы принимать.

При тщательном рассмотрении выяснялось, что система сдержек и противовесов не просто существует — она работает, причем эффективно.

Основой ограничения королевской власти выступали дворянские собрания провинций. Страна делилась на уделы, те состояли из провинций, каждая провинция, в свою очередь, включала в себя четыре-пять уездов. Благодаря бурным событиям четырех вековой давности, да и кое-каким решениям живших позднее государей, собрания получили немало прав, которые не спешили отдавать. Юридически давить на них было сложно, пытаться действовать силой — опасно, поэтому постепенно сложилась своеобразная практика представительства, когда верхушка провинциального дворянства посылала вторых-третьих сыновей в столицу, где те занимали чиновничьи должности. Это был эволюционный процесс, результат которого устроил обе стороны. Центральное правительство получало уверенность, что провинциалы не «взбрыкнут» без очень веского повода, бароны и графы, заправлявшие в собраниях, пристраивали в столице родственников, обеспечивавших их интересы.

Ко времени описываемых событий трое из четырех чиновников среднего звена были крепко связаны с не-столичными группировками. Непотизм? Безусловно. Все знали, что на должность второго заместителя главы департамента перевозок назначается креатура графов Коссы, а начальником департамента призрения бедных становится исключительно выходец из обширного рода баронов Молинари. Исключения случались редко, хотя талантливые и ни с кем не связанные одиночки добирались до уровня начальников отделов.