Книга Князь Сибирский. Том 2, страница 42 – Антон Кун, Игорь Ан

Все те двадцать метров, что мы шли до номера носильщик косо поглядывал на меня, подозревая, что со мной что-то не так. Но едва внес чемодан в номер и получив чаевые, парнишка испарился, словное его и не было вовсе.

Олеся закрыла за ним дверь и обернулась.

Я улыбнулся ей во все тридцать два зуба и стек на пол.

— Врача! — закричала Олеся, распахнув входную дверь.

В проеме появился носильщик. Видимо, не успел далеко свалить.

— Приведи сюда врача, срочно! — крикнула девушка и сунула ему что-то в руку.

Последнее, что я запомнил, это как Олеся сидит рядом и держит на коленях мою голову.

Тихо и мирно болеть — это самое отвратительное, что может испытывать человек, не находясь на грани жизни и смерти. Но сейчас я бы многое отдал за кровать, термометр и куриный суп. Можно еще и сексуальную медсестру, но когда тебя лихорадит, не до хорошего.

То, что я испытывал сейчас сильно отличалось от валяния в кровати с температурой. Не было этой монотонной боли, когда все окружающее словно плывет, и ты плохо соображаешь. Не было надоедливой необходимости пить много теплого и не забывать принимать таблетки.

Были лишь эпизодические включения сознания, сопровождающиеся какими-то яркими образами и громким неразборчивым грохотом.

Вспышка! Меня поднимают и куда-то укладывают. Ворочают так, что боль прорывается в мое сюрреалистическое восприятие окружающего.

Снова вспышка, прояснения сознания. Яркая лампа слепит. С меня снимают куртку. Снегурка? Ты здесь? Я уже раздеваюсь. Ты со мной? Кто-то ножницами срезает с меня одежду. Я не сопротивляюсь. Чувствую укол в вену и отрубаюсь.

Следующая картинка выплыла откуда-то, и я понял, что лежу на кровати. В глазах мутно, но с каждой секундой я видел лучше. Слева зашевелилась тень. Я попытался повернуть голову, но это мне не удалось.

Надо мной появилось лицо Олеси. Девушка была напугана. Я улыбнулся, и она улыбнулась мне в ответ. На ней была кофта, похожая на водолазку, закрывающая шею.

— Ты почему одетая? — я едва ворочал языком.

— Что? — не поняла Олеся.

— Ты же меня раздевала. Почему сама все еще в одежде? — сам не знаю, к чему я это говорил.

— Это были врачи, — усмехнулась Олеся. — Тебе сделали операцию. Нужно отдохнуть. Спи.

— Только после того, как увижу тебя голой, — произнес я и тут же отрубился.

Очнулся я с головной болью, как будто выжрал вчера литр. Кроме того, где-то глубоко в сознании засела мысль, что я нес какую-то ересь, когда приходил в себя в прошлый раз. Может я был под кайфом? От наркоза еще не отошел? Какой наркоз, к чертовой матери?

Я вдруг вспомнил, что где-то рядом Олеся. Вспомнил, как она рассказывала о какой-то операции. Я посмотрел в потолок. Не похоже, что я в больнице.

Высокий свод, лепнина, обивка темным деревом и тканью по стенам. Это точно не палата.

— Эй! — постарался позвать я хоть кого-нибудь, но звук получился тихим.

Тем не менее, раздались шаги, и я увидел лицо Олеси над собой.

— Очнулся?

— Кажется, да.

— Отлично! Сейчас принесу тебе попить. Есть хочешь? — забота в голосе так и сквозила.

От этого мне стало тепло и приятно. Все любят, когда о них заботятся, даже самые брутальные мужики, хоть не всегда в том сознаются.

— Есть не хочу. Пить.

— Хорошо, — произнесла девушка и исчезла из поля моего зрения.