Книга Князь Сибирский. Том 3, страница 60 – Антон Кун, Игорь Ан

Девушка поставила на стол кружку с горячим чаем, над которым поднимался легкий парок. Недовольно посмотрела на хозяина берлоги и, кинув мимолетный взгляд на меня, улыбнулась открыто и приветливо. Затем повернулась к Художнику и строго произнесла:

— Если опять нажрешься, будешь спать здесь, ко мне даже не суйся, пристрелю.

После этого поставила на стол бутылку водки, что держала за горлышко все это время и достала из карманов шорт две стопки.

Вновь глянула на меня, улыбнулась и вышла, прикрыв за собой дверь.

А строга девица! И, судя по всему, с хозяином ее связывают отнюдь не платонические отношения.

— Она шутит так, — оправдался Художник.

— Не пристрелит? — усмехнулся я.

— Пробовала пару раз, но не сегодня. Сегодня у меня есть повод, она понимает.

— Ты хозяин — тебе и решать.

Художник налил себе стопку, подтолкнул ко мне кружку чая и ничего не говоря выпил прозрачную жидкость залпом.

— Рассказывай, — крякнув, произнес он.

Я пересказал, что у меня произошло с дедом, не стал только упоминать про то, что мы оба попаданцы.

Мужик меня слушал и кивал, иногда приговаривая:

— Ну точно он! Как пить дать.

Я рассказал и про то, что отправляюсь в Европу. Цели называть не стал. Байкер — птица гордая, куда хочет туда и летит. А Художник не стал расспрашивать. Не рассказал, значит так нужно. Выспрашивать такое не принято.

Когда я закончил, настала его очередь изливать душу. К тому моменту мой чай кончился, а бутылка водки опустела на половину.

— Таська! — крикнул Художник, — Принеси еще чаю!

Через минуту появилась девушка и сменила мою пустую кружку на полную. После чего, вновь мне улыбнувшись, вышла.

— Мы с Аркашей вместе боролись на баррикадах. Он тут решил устроить переворот. Ну, сам понимаешь… А я ему немного помогал, по мере сил. Это лет сорок назад было, не меньше. Я тогда только-только пятый ранг получил и к шестому шел уверенным шагом. Но встретил его и понял, все, что он говорит правда. Что мы рабы у власть имущих семей.

— Так ты тоже одаренный? — удивился я.

— Одаренный — то тот, кто на побегушках у семей. А я просто имею дар. Как хочу так и имею! — слегка пьяным голосом рассмеялся Художник. — Аркаша меня, да и не только меня, тогда убедил в этом. Мы и подняли восстание. Но не срослось. Еще ничего не закончилось, а наши товарищи, — на этом слове, он скривил лицо, словно откусил лимона, — начали тащить одеяло на себя.

Художник замолчал, налил стопку и выпил. Тут же налил вторую, взял ее в руку и продолжил:

— Предали нас. Кто не знаю. А после и разбираться не стал. Все, кто мог бежали и начали скрываться, кто и где сумел. Я почти сразу подался в байкеры. Я и раньше любил это дело. Мастерскую открыл через месяц. Меня и не трогали особо. Я на вторых ролях был. Отказался от борьбы и ладно. А Аркадий пытался сопротивляться. Через год он ко мне зашел, предлагал вновь поднять знамя борьбы, но я струсил, честно говоря. Мастерская уже раскачалась. Доход кое какой давала. В общем, жить можно было. Народ потихоньку ко мне потянулся. А тут он. Со старыми идеями. Я отказался, но дал визитку, мол многим тебе обязан, если что будет нужно обращайся, но не с этим. Он ничего не сказал. Взял картонку и ушел. А через неделю газеты написали, что восстание полностью подавлено. Все лидеры убиты, в том числе и Аркадий Семенович. Я газетам поверил. С этим у властителей всегда строго было.