Книга Путь Наставника 1, страница 80 – Игорь Ан, Ярослав Мечников

— А ты? — спросил я. — Что тебе будет?

— Я — дело другое, — Бивень усмехнулся. — Я его правая рука. Мне многое прощается. Куцый — не член шайки. Случайная добыча, которая могла бы стать наградой, а стала союзником. Я отмажусь. А ты…

Он покачал головой.

— Ты подставился, Огрызок. Теперь Кость тебя из-под земли достанет. И закопает в неё же. Ты видел, я хотел, как лучше. Но не вышло.

Бивень помолчал, почесал затылок.

— И ты, — Бивень кивнул на Гришу. — Кость про вас обоих узнает. Крыса всё передаст.

Он помолчал, потом добавил:

— Советую вам не возвращаться. Ищите другое место. По крайней мере, пока всё не стихнет. И не попадайтесь на глаза. Но и про уголь не забывайте. Решим, где передавать его будете. Я не для себя, для всех стараюсь. Пришлю гонца, как придумаю.

— Кость тоже должен понять, что значит тепло, — произнёс я.

Я всё ещё думал, что смогу разъяснить, доказать. Ведь с Бивнем у меня получилось.

Бивень покачал головой.

— Должен, да не обязан. Я за всем слежу. А для него авторитет — святое. Он лишь его признаёт и лишь его поддерживает. Если авторитет рухнет, то ничего не останется. Об этом все знают. Другие беспризорники тоже. И если увидят, что Кость пошатнулся… сожрут всех нас и не подавятся. Многие лишь этого момента и ждут. Так что тут я тебе не помощник. Готов был прикрыть, но не на этот раз. Сейчас перед Костью не заступлюсь. Не рассчитывай. Сам понимать должен, раз умный, что смерть котельников — это смерть всем нам. Реальная. Так что за Кость я стоять буду горой, как стоял бы за себя. Бывай и удачи. Я свяжусь с тобой.

Он развернулся и ушёл. Его люди последовали за ним.

Мы остались одни. Посреди промёрзшего проулка, в мрачном городе, укрытом угольной пылью как новогодним снегом. Без дома, без защиты, без перспектив.

— Что теперь? — спросил Гриша. Голос у него дрожал.

— Теперь думать будем, — ответил я.

Но мысли путались. Ещё минуту назад я спасал Куцего от смерти, и тогда всё было предельно ясно и понятно. А сейчас я понимал, мы сами оказались на грани.

И на мне ученики, за которых я отвечаю.

Гриша молчал. Куцый стоял, прислонившись к стене, и тяжело дышал. Я смотрел на них и чувствовал, как тяжесть ответственности давит на плечи. Двое. Уже двое. И каждый из них — живой человек, у которого есть прошлое, настоящее и, надеюсь, будущее. Будущее, которое зависело от меня.

В голове всплыли слова Бивня: «Смерть котельников — это смерть всем нам». Он говорил о шайке в целом. Но я думал о своём. О маленькой группе детей, которые смотрели на меня и ждали. Ждали, что я что-то придумаю. Ждали, что я их не брошу, накормлю, найду приют, где будет тепло.

Я закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Холодный воздух обжёг лёгкие. Я едва не закашлялся, но выровнял дыхание и продолжил. Вдох, ещё один, и ещё. Дыхание вошло в ритм, и мысли начали проясняться.

Я заметил, что Гриша повторяет за мной. Дыхание огнём согревало. Я улыбнулся. То, что Гриша не ушёл, то, что сейчас делает, чему я учил, говорило о многом.

Куцый стоял рядом и трясся. Может, его достал холод, а может адреналиновый отходняк после того, что он успел пережить за короткий миг своей недолгой жизни.

— Вот тебе первый урок, Куцый, — сказал я, — смотри и учись.

И я показал ему, как согреться.

— Надо идти, — произнёс я, открывая глаза после короткой концентрации на своём состоянии. — Сначала к Марфе. Скажем, что уголь будет завтра. Договоримся. Ничего не поделаешь. Потом — искать работу и ночлег.