Книга Путь Наставника 2, страница 50 – Игорь Ан, Ярослав Мечников

— Покажи ещё раз, Степан, — попросил кузнец, едва мы подошли ближе.

Степан развернулся к нам широкой грудью и уставился на меня. В глазах его было полнейшее недоумение.

— Чего показать? — пробасил он.

— Ковку.

— Кому? Я ж тебе уже всё показал. Не выходит. Ничего не получается. Крошится зараза. Хрупкое, как стекло. Удар не держит. Чё тебе ещё надо?

Субординацией здесь и не пахло. Хотя с чего я взял, что кузнец главный?

— Ему покажи, — с какой-то глубоко затаённой надеждой сказал кузнец, не особо веря, что это поможет. Но он уже был отравлен верой в чудо и искал его, где только мог.

— Дрыщу? — выпучив глаза, спросил Степан. — Ему-то на кой-ляд?

— Просто покажи.

Степан поднялся. Опустив плечи, поплёлся к горну.

— Жар держи, — сказал он, и кузнец, вздохнув «встал на меха».

Я не сразу понял, что это меха. Просто какой-то чёрный грязный конус на свисающей с потолка мягкой трубе. А под ним рычаги, торчащие прямо из пола. И тяги, уходящие куда-то вниз.

Кузнец потянул один из рычагов, и пол задрожал. Откуда-то снизу загудело, заворчало. Словно там проснулся и зашевелился ребёнок великана. Что-то зашипело, и под ноги, сквозь широкую кованую решётку, вырвались клубы пара. Гул нарастал, ворчание стало отчётливей.

— Готов? — крикнул кузнец, стараясь перекричать очередной выдох великана.

Степан кивнул, доставая из ящика, стоящего рядом, чёрный прут с квадратным сечением.

Кузнец взялся за рукоять и потянул конус ближе к горну, в самом сердце которого багровели горой насыпанные горячие угли. Конус двигался на скрипучих подвесах с длинными плечами противовесов.

Кузнец наклонился, потянул другой рычаг, и от конуса донёсся резкий свист, быстро перешедший в ровный гул. Угли в горне вспыхнули ярко-оранжевым.

Степан пошерудил их прутом, укладывая его в центр. Гул повысил тональность, и угли стали почти белыми.

Собственно, всё это мне мало о чём говорило. В голове всплыли какие-то слова из прошлой жизни: зольник, фурма. Как-то давно заходил с экскурсией в мастерскую кузнеца, что-то видел и слышал. Но я в этом совершенно не разбирался. Лишь понял, что эти ребята собирались что-то ковать.

Заготовка разогрелась, стала темно-красной. Но Степан ждал. Металл стал светлеть, разогреваясь до состояния, близкого к готовности. Опять же, я помнил примерно нужный цвет, но кузнецы явно в этом шарили больше меня.

Очередной рычаг ушёл в пол, и снова что-то изменилось.

Кузнец ждал. Степан смотрел на него.

— Всё! Больше не даст! — крикнул кузнец.

Степан извлёк заготовку, развернулся к наковальне. Замахнулся и ударил. Пруток чуть смялся. Степан продолжал снова и снова. То разогревал заготовку, то плющил её. Кузнец контролировал поддув.

Я наблюдал.

Через какое-то время они закончили, получив из квадратного прутка плоскую ленту.

Я ждал.

В итоге всё закончилось. Кузнец проскрежетал рычагами, гул стих, угли в горне снова приобрели багровый оттенок. Металл остыл, почернел.

— Всё правильно делали? — вдруг спросил у меня кузнец.

В его голосе я слышал и лёгкую надежду, и тонкую издёвку.

Но мне-то откуда знать, правильно или нет? Я пожал плечами.

— Степан… — попросил кузнец и кивнул.

Степан размахнулся и ударил молотком по ленте.

Металл застонал, звякнул и рассыпался на несколько кусков. Мелкие посыпались вниз, крупные остались на наковальне.