Книга Шанс для рода Шустовых. Том 3, страница 64 – Антон Кун, Игорь Ан

Самое сложное было сидеть и просто наблюдать как работает портной, а затем и его помощница, которую мне тоже пришлось провести внутрь сферы. Им приходилось спать, есть ходить в туалет. Для последнего я выводил всех из сферы и мы друг за другом бегали по нужде.

Настя присутствовала тут на замерах и потом и на примерках. Я же находился рядом с портным постоянно. Без меня эта сфера не способна была существовать. За пределами же этого места время замирало полностью.

После второй недели, я спросил Настю, как долго мы отсутствовали. Девушка удивилась и сказала, что только что со мной говорила.

Пошив продвигался медленно. Михаила то и дело, что-то не устраивало, и он принимался переделывать готовые элементы.

Единственное, на что я наложил вето — это на огромное панье, которое предложил портной в качестве подъюбника для наряда Насти. Я понимал, что сейчас это очень модно, но мне всегда эти огромные юбки казались верхом уродства. Особенно, зная из исторических фильмов, что вскоре эта мода пройдет, уступив место совсем другим фасонам.

В итоге мы сошлись на небольшом панье, хорошо подчеркивающем тонкую талию Насти, но не делающую ее похожей на перевернутую рюмку. Юбка получилась почти естественно свисающей с бедер, и подчеркивающей стройность и красоту молодого тела. Конечно же подъюбник увеличил бедра, но в таких пропорциях, что только придавало пикантности Настиной фигуре.

Наконец платье было готово.

Сфера остановки времени была убрана, и портной с платьем в руках оказался посреди мастерской. Гольштейн был обросшим, слегка помятым, но кажется очень довольным своей работой. Осталась финальная примерка.

— Вы не могли бы покинуть ателье, ненадолго, — попросил меня портной. — Я хотел бы поработать с вашей дамой наедине. Швея останется и поможет нам надеть платье, после чего я завершу работу, и вы сможете принять её.

— Много это займет времени?

— Думаю, у вас есть час.

Я глянул на Настю. Та пожала плечами.

— Хорошо. Я вернусь через час.

Мне и так хотелось отлучиться ненадолго. Было у меня еще одно дело, которое я хотел сделать до приёма у его величества.

Вернулся я ровно через час. В ателье было пусто, лишь одна швея сидела, как обычно на своем месте и работала.

— Эй! Кто-нибудь тут есть?

— Секунду! — раздался голос портного откуда-то из-за ширм в углу ателье.

Я уселся на диванчик и принялся ждать. Прошло не меньше пяти минут, когда ширма отодвинулась и показался Гольштейн. Портной подошел ко мне и поклонился.

— Позвольте представить вам вашу даму, — он снова склонился в поклоне и повел рукой, словно приглашая меня взглянуть. Я поднял глаза и замер.

В дальнем углу мастерской рядом с ширмой стояла моя Настя.

Портной подошел к окну и распахнул шторы. С улицы в комнату полился солнечный свет, очертив контуром теней предметы внутри, и словно в противовес этому, платье на Насте засветилось золотистым янтарным светом.

Казалось, сама ткань сияет, отражая солнечные лучи. Сияло и лицо Насти. Девушка выглядела очень довольной. Она повернулась вокруг своей оси, и свободно свисающая юбка крутанулась вслед за ней.

Тончайшая ткань, собранная в несколько слоев так искусно, что казалась невесомой. Четко очерченная талия, красивые линии корсета, глубокое декольте, оголяющее большую грудь девушки ровна настолько, что заставляло мужчин не отрываясь смотреть на нее и пускать слюнки, но одновременно и говоря, что дама не откровенничает с ними, завлекая своими прелестями. Узкий корсет стягивал грудную клетку, поднимая и без того высокую грудь еще выше, сдавливал ее словно ладонями, оставляя глубокую ложбинку, притягивающую взгляды.