Книга По ту сторону сияния. Книга первая, страница 37 – Игорь Ан

— И что тебе, то есть вам, удалось выяснить?

— Много чего. Не переживай, расскажу обо всем. Но главное что я узнал — возможность организовать все то, что мы видим вокруг была.

— Но как? — я не только был заинтригован, мне казалось что мой мир переворачивается с ног на голову. Казалось все, что я знал до этого, всего лишь часть огромного пазла. Часть, которая мне мнилась законченной картиной.

— Ты привык воспринимать мир таким, каким он стал после Катастрофы. Тебе кажется, что все стало ужасно. Мы чуть ли не в каменный век скатились. Но позволь тебя спросить, что находится в твоем правом запястье?

— Многофункциональный бесконтактный чип. Но ведь его возможности теперь сильно урезаны.

— Конечно, но еще один вопрос. Как ты раздобыл все те вещи для организации моих поисков? Включая продукты, снаряжения, автомобиль в конце концов. Правильно, часть ты купил, используя свой чип. И рассчитался электронными деньгами, которые поступают тебе регулярно в качестве минимального пособия. Припасы, наверняка, были взяты из соцминимума, который ты мог получить в автоматизированных пунктах выдачи, также использовав свой чип. Ты им можешь рассчитываться и с частными продавцами. Или использовать для получения денег за тот хлам, что мы с тобой порой притаскивали. Идем дальше. Вечные электростанции. К слову, они не вечны. Их запаса топлива хватит еще лет на сто, может чуть больше. Да, все это — не воспроизводимые технологии в настоящий момент. Так вот, все что ты видишь вокруг это действительно малая толика того, что было до Катастрофы. Тогда мы действительно могли многое. Кстати, ты в курсе, что чипы перестали имплантировать детям при рождение через несколько лет после Катастрофы. А это означает, что пока еще этим детям нет и пятнадцати и они на попечении у своих родителей. Но вскоре случится так, что вся система поддержки населения просто рухнет. И эти дети, повзрослев начнут взламывать хранилища с припасами, которые сейчас легко доступны с помощью чипа. Начнут убивать за еду и теплые вещи. Вот тогда и начнется апокалипсис. Но я отвлекся. Так вот, ресурсы планеты стали истощаться. Нельзя раздавать всем все бесплатно и ждать, что потребление начнет снижаться. И об этой ситуации конечно же знали. Давай пока скажем, кто-то знал. Так вот, возможно этот кто-то решил немного растянуть удовольствие и резко сократил количество населения.

— Но это же геноцид какой-то! — не выдержал я.

— Можно и так сказать. Но, мне кажется, причина все же не в этом. Такое сокращение население оказалось случайным. Не знаю. Может и нет, — Валера на минуту задумался. — В общем мне кажется, что причина случившегося еще глубже, чем недостаток ресурсной базы. Знаешь что первое я начал искать? — он посмотрел на меня и не дожидаясь моего ответа продолжил. — Я начал искать то, чего нет. А если точнее, то, что исчезло. Я решил сравнить тематику статей в научных журналах, выходивших за двадцать-тридцать лет до катастрофы с тем что писали за десять лет до нее. Десять лет, я предположил, достаточный срок для реализации замысла. Позже, правда, я расширил диапазон. И ты удивишься, но кое-что удалось систематизировать. К примеру, совершенно исчезли статьи об исследованиях в области применения плазменных двигателей высокой мощности. А еще не стало статей на тему исследований свойств моста Эйнштейна-Розена и топологических ручек. Как ни странно, но исчезли статьи о технологиях получения сверхчистых веществ, а конкретно очистки редкоземельных металлов. Знаешь что означает исчезновение каких либо тем из публикаций? — я был раздавлен таким потоком информации, поэтому все что смог ответить на это — «нет». — Это означает переход к полному режиму секретности. Означает, что в этой области разработали что-то такое, что готовы запустить в дело. Догадываешься о чем я говорю? — я снова лишь покачал головой. — Они делают генератор кротовых нор! Кто-то хочет сбежать с этого шарика и подальше! Вот что происходит. Весь этот постапокалипсис лишь прикрытие. Полосы отчуждения и все что находится дальше за ними — лишь огромный забор. И кто-то очень не хочет, чтоб мы за него заглядывали.