Книга Проект: "Возмездие" Книга 8, страница 107 – Игорь Маревский

Ублюдок, который мне покажет где находится их лагерь, стоял в самом конце у фальшивого костра, который выстроили дети. Почему именно он? Не знаю, просто вот так мне захотелось, к тому же, чуть ранее он размахивал палкой, раздавая указания, а значит точно должен знать, куда утащили Фи и детей.

Крысоловы заметили меня не сразу. Они побросали вещи, небольшие коробочки и контейнеры и выхватили автоматы и пистолеты. Я широко расставил руки в стороны и ринулся в атаку. Первый умер ещё до того, как мне удалось к нему приблизиться. Он увидел, как него мчится разъяренный, покрытый с ног до головы человек, клинки которого горят ярко-оранжевым цветом в темноте. Ублюдок попросту языком нащупал капсулу с ядом и спешно её раскусил.

Остальные решили продать свою жизнь подороже и открыли огонь. Повторяющиеся слова Матери, о том, что у моих действий могут быть последствия, на мгновение утонули в канонаде из выстрелов и человеческих криков. Я на ходу отбил несколько пуль, добрался до следующего Крысолова и отсёк ему голову.

С каждый убийством, с каждым отправленным в принтер ублюдком, я ощущал, что делаю этот мир лучше. Если бы не сложившаяся ситуация, то мог заниматься подобным в качестве постоянной работы на полную ставку, возвращаясь домой с чувством выполненного гражданского долга, но и так сойдет.

Я перескочил от одного противника к другому, оставив за спиной рассечённый от уха до пояса труп и краем глаза заметил, как предводитель отряда мародёров, куда-то собрался. Он забрался на контейнер, который служил одним из двух стен прохода, ведущего к дому Старшого и перепрыгнул на соседний. Видимо он решил тем самым выбраться через стену и бежать к лифту. Ну уж нет, нам с тобой ещё надо поговорить.

В моей левой руке появился пистолет, и я выстрелил в ту же секунду, попав противнику в коленную чашечку. Тот споткнулся, подвернул ступню и на полном ходу врезаться в грань красного грузового контейнера, свалившись на холодную землю. Я короткими и меткими выстрелами добил троих оставшихся, последнему выжег напрочь мозг и подошёл к предводителю.

Он жалобно мычал и держался за простреленное колено. Мне удалось заметить, он яростно работал языком, словно пытался подцепить капсулы из-за десны и переложить её на зубы. Я кончиком ботинка повернул его голову, надавил на щёку, отчего губы Крысолова набухли словно рыбьи, а язык вывалился наружу.

Таким образом ему не удавалось сомкнуть челюсть, а капсула с белым порошком вывалилась вслед текущей со рта слюны. Крысолов, осознав, что его лишили права на самоубийство что-то, протяжно замычал и даже попробовал убрать мою ногу, заколотив по ней кулаком. Я резким движением отрезал ему эту руку не потому, что его удары были опасны, а потому, что получил от этого порцию некого извращённого удовольствия.

Вокруг ещё остались выжившие Крысоловы. Кто-то стремительно истекал кровью, не погибнув при первом и единством ударе, другие отчаянно цеплялись за жизнь, даже за такую гнилую как их, но у меня была своя цель. Я присел над их вожаком, повернул лицо к себе и заглянул глубоко в глаза. Могло показаться, что он ощутил моё присутствие ещё до того, как я запустил Нейролинк.

Ему страшно, буквально ссыться в штаны. Что, сука, а когда детей похищал и баб избивал, не было страшно? Готовься, ублюдок, сейчас я тебе устрою самые настоящие гонки с препятствиями, где на финишной прямой тебя будет ждать всего один приз — непреодолимой желание как можно скорее сдохнуть.