Книга Проект: "Возмездие" Книга 8, страница 38 – Игорь Маревский

Я посмотрел на Бауха, нашего пухленького доктора, сидящего в заточении уже который день. После того, как я ему прописал вполне заслуженный хук, он старался на меня не смотреть, но, ощутив мой пристальный взгляд, всё же на мгновение поднял голову. Пока остальные знакомились с Фи, расспрашивая, как она оказалась в плену, мне удалось привлечь к себе внимание доктора и кивком отозвал его в сторону.

Мастерская Элли была пуста и прекрасно подходила для короткой частной беседы. Я облокотился спиной на заваленный железом верстак, сложил руки на груди и посмотрел на мнущегося в дверях человека.

— Как продвигается прокачка биоинженерии? — первым заговорил доктор, явно пытаясь оттянуть неприятный момент.

Я взглянул на третий уровень физиоморфа из пяти и ответил:

— Первую ветку прошёл наполовину, приму следующий коктейль через три часа.

Баух кивнул.

— Это действительно поразительно, с какой скоростью адаптируется твоё тело к изменениям. Хотя ещё не было человека с уровнем генетического импринта в три целых и одну десятую. Когда закончишь с физиоморфом, следующим шагом советую приступить к Нейросинтезу. Ты уже поднял его на первый уровень после твоей тренировки нервной системы, но в дальнейшем процесс будет немного отличаться. Ты и дальше станешь пить эликсиры, которые являются базой для всего процесса, но придётся добавить ещё и трёхразовый приём нейролептиков и серотонина. Я уже составил для тебя программу, так что как будешь готов, мы можем…

— Баух, — прервал его холодным, практически замогильным голосом. — Ты ведь понимаешь зачем я тебя сюда позвал?

Мужчина сгорбился, выставляя под мой безжалостный взгляд свою растущую лысину, закрыл за собой дверь и коротко выдохнул:

— Да… ты ведь понимаешь, что я никакого отношения к этому не имею? Моя работа велась исключительно с геномом экскувиаторов, и мы трудились над исследования эффекта реакции.

Я не спешил делать выводы, поэтому наклонил голову и добавил:

— А затем этот выделенный геном подсаживали химически бесполым детям и превращали их в мутантов. Ты и старуха — единственные знакомые мне люди, которые плотно вращались в этой среде и имели доступ.

Вдруг дверь за Баухом открылась, и в мастерскую зашла сама женщина. Вообще стоит сказать, что она обладала нечеловеческой способностью появляться именно тогда, когда требовалось её вмешательство. Если бы не знал её лучше, то подумал, что простая с виду старушка — на самом деле всевидящая ведьма.

— Не стоит ругать ученика, мой мальчик, — заговорила она, жестом показывая Бауху подвинуться. — Когда ему предложили присоединиться к проекту в лабораториях верхнего аппарата и получить доступ высочайшего уровня — он отказался, так как понимал, что променяет науку на создание очередного оружия.

Я прищурился, пытаясь понять, к чему она вела, и спросил напрямую:

— Но тебе известно больше?

— О Белом шве? — уточнила та, разгибая старческую спину. — То тут, то там кто-то постоянно упоминал проект мутантов, но дальше слухов не уходило. Тебе, наверное, интересно, почему используют именно детей? То тут ответ прост — из-за их гибкости.

Баух молча кивнул, молча подтверждая слова наставницы, и продолжил:

— Геном — штука сложная, а у взрослого она уже полностью сформирована. Из глины удобнее лепить, когда она всё ещё влажная и горячая, а вот застывшую можно только сломать. ДНК ребёнка — это и есть влажная глина. Она ещё не успела обрести форму, и ею проще манипулировать и перепрошивать. К тому же, вирус у детей легче цепляется за хроматин с минимальным риском отторжения.