Книга Железный Ворон 1, страница 121 – Ярослав Мечников

Я мило, почти виновато, улыбнулся.

— Здрасьте! — сказал я максимально дружелюбно. — А я по вам всем так соскучился, что не мог себе отказать в этом маленьком удовольствии!

Я развёл руками, как бы извиняясь за устроенный кавардак.

— Вы меня уж простите, ладно? Чаю?

Я кивнул на столик.

На мгновение в зале повисла абсолютная, звенящая тишина. Гвардейцы замерли. Лицо лекаря Матвеева вытянулось от изумления. Даже Дамиан, казалось, был впечатлён уровнем моего абсурдного театра.

Ректор Разумовский смотрел на меня, и я видел, как в его глазах борется ярость с полным, тотальным недоумением. Он был готов к чему угодно — к мольбам, к требованиям, к драке. Но не к этому.

Он медленно, очень медленно, выдохнул.

— Гвардию — вон, — прорычал он, не сводя с меня глаз. — Матвеев, останься.

Гвардейцы, явно разочарованные отсутствием экшена, неохотно вышли, и портал за ними закрылся. Мы остались впятером в вибрирующей от остатков тревоги комнате.

— Итак, Воронцов, — ректор сделал шаг вперёд, и его голос был тихим, но от этого ещё более угрожающим. — Ты «соскучился». И поэтому решил разнести систему безопасности моей личной резиденции. Я правильно тебя понял?

Он не стал ждать ответа.

— Ты хоть понимаешь, ЧТО ты наделал⁈ — его голос сорвался на крик. — Ты активировал аварийный протокол! Сейчас весь Совет Родов знает, что в Башне Магистров чрезвычайная ситуация! Через час здесь будет комиссия во главе с твоим отцом! Ты дал им повод сунуть свой нос в дела Академии! Ты поставил под угрозу ВСЁ!

Он тяжело дышал, его лицо побагровело от гнева. Он был на грани того, чтобы испепелить меня на месте, ожидая от меня ответа, оправданий или мольбы о прощении, я долго, очень долго смотрел на него. Секунд десять в полной тишине.

А потом я пожал плечами и произнёс одно-единственное слово.

— Упс.

Эффект был сравним с ударом молнии.

Ректор Разумовский замер. Его рот приоткрылся. Он забыл, как дышать. Вся его ярость, весь его пафос, все его угрозы — всё это разбилось об это короткое, дурацкое слово.

Он смотрел на меня, и я видел, как в его глазах гаснет гнев и появляется… растерянность. А затем — холодный, трезвый расчёт. Он вдруг понял. Он понял, что я не просто бунтую. Он понял, что я не боюсь его. Он понял, что имеет дело с чем-то совершенно новым и непредсказуемым.

Он медленно, очень медленно, провёл рукой по лицу.

— Понятно, — сказал он наконец, и его голос был уже не гневным, а бесконечно усталым. — Значит, будем играть так.

Он повернулся к лекарю.

— Матвеев, подготовь гостевые комнаты. Комиссия прибудет скоро.

Затем он снова посмотрел на меня.

— А ты, Воронцов… ты добился своего. Ты хотел разговора. Ты его получишь. Но не со мной. С ними.

Он кивнул в сторону портала, словно за ним уже стоял мой отец и весь Совет.

— Ты хотел выйти из клетки. Поздравляю. Ты только что залез в клетку с голодными тиграми. И я не уверен, что мне стоит тебя оттуда вытаскивать.

Он развернулся.

— У тебя есть час до их прибытия. Советую потратить его с умом.

С этими словами он, не оглядываясь, шагнул к стене. Портал открылся перед ним, впуская его. Лекарь Матвеев бросил на меня встревоженный, но в то же время восхищённый взгляд и последовал за ним. Портал схлопнулся.

Мы остались втроём. Я, Лина и Дамиан. В полной тишине. В центре урагана, который я сам и создал.