Книга Железный Ворон 1, страница 91 – Ярослав Мечников

Она смотрела мне прямо в глаза. Её серые, как зимнее небо, глаза пытались заглянуть мне в душу.

Я шёл к ней, и в голове билась только одна мысль: выбора нет. Смерть или это.

Я остановился перед ней, держа в руке серебряный кубок. Она смотрела на меня, и её холодный, серый взгляд был как ледяной бурав. Она сканировала меня, искала слабость.

И тут… я почувствовал это.

Это не было мыслью. Не было игрой воображения. Моё новое чувство, мой дар «видеть» структуру энергии, вдруг переключился. Я в прошлый раз я направлял его вовне — на камень, на плетения. А теперь я, сам не зная как, направил его… на неё.

И я увидел. Не глазами. Я увидел её.

За безупречной ледяной маской, за идеальной осанкой, за холодным, оценивающим взглядом… я увидел её эфирное поле. Оно не было спокойным и гладким. Оно было… как туго сжатая пружина. Как лёд, который вот-вот треснет под неимоверным давлением. Внутри неё бушевала метель из страха, одиночества и отчаяния. Она была не Снежной Королевой. Она была узницей в ледяной тюрьме, которую сама же и построила, чтобы выжить.

И в этот момент я понял её слова, которые услышал от портрета. «Разочарование». Она разочаровалась не во мне. Она разочаровалась в том, что я оказался таким же, как все. Ещё одной деталью в механизме её судьбы, ещё одним прутом в её клетке.

Это понимание длилось долю секунды, но оно изменило всё.

Я смотрел на неё, видя не ледяную принцессу, а затравленную девочку, и всё изменилось. Страх ушёл. Расчёт ушёл. Осталось только… понимание. И какая-то безумная, хулиганская нежность.

Странная, кривая, абсолютно неуместная улыбка сама собой полезла на моё лицо. Она была такой сильной, такой искренней, что «Маска Покоя» затрещала и слетела с меня, как ненужная шелуха. Я чувствовал это.

Я шагнул ещё на полшага ближе, нарушая ритуальную дистанцию, и протянул ей кубок.

И в тот момент, когда она уже собиралась его взять, прямо на глазах у двух Великих Родов и ректора Академии… я ей подмигнул.

Просто. Нагло. Абсолютно по-свойски.

А внутри я чувствовал не страх, не азарт, а что-то новое. Свободу. Простоту. И кристальную, звенящую ясность. Я перестал играть. Я был собой — Петей Сальниковым в теле князя Воронцова, который только что залез в душу Снежной Королеве и вместо того, чтобы испугаться, решил над ней подшутить.

Я увидел это. На долю секунды.

Её безупречная маска треснула. Зрачки её серых глаз на мгновение расширились от шока. Её эфирное поле, та самая сжатая пружина, на миг потеряло контроль и всколыхнулось волной чистого, незамутнённого изумления. Она увидела не то, что ожидала. Она увидела не очередного аристократа, не врага, не пешку. Она увидела… меня.

Её рука, тянувшаяся к кубку, дрогнула.

Отцы, стоявшие позади, ничего не заметили. Ректор чуть нахмурился, почувствовав изменение в моём поле. Родион Голицын скрипнул зубами, приняв мою улыбку за насмешку.

Но она — поняла.

Она взяла кубок. Её пальцы были ледяными, но они не дрожали. Она поднесла его к губам и сделала маленький, ритуальный глоток, не отрывая от меня своих поражённых, вопрошающих глаз.

Затем она взяла свой кубок и протянула его мне.

Теперь была моя очередь. Кубок в её руках. Напиток, который мог быть ядом. Взгляд, полный невысказанных вопросов.

Я взял у неё кубок. Холодный металл обжёг пальцы. В моей голове не было ни одной мысли. Ни страха, ни планов, ни злости. Только абсолютная, звенящая ясность. Я был здесь и сейчас.