Книга Железный Ворон 1, страница 98 – Ярослав Мечников

Я не встал. Я продолжал сидеть в кресле, глядя на неё в ответ. «Маска Покоя» скрывала моё бешено колотящееся сердце. Я следовал совету Дамиана. Непредсказуемость.

Она подошла и, не спрашивая разрешения, села в кресло напротив. Между нами был только низкий столик.

— Ректор сказал, что вы пережили покушение, — начала она, и её голос был таким же холодным и чистым, как лёд. — И что вы… изменились.

Она смотрела мне прямо в глаза, снова пытаясь «просканировать».

— Я пришла посмотреть на это «чудесное преображение» своими глазами. Итак, княжич Воронцов. Удивите меня.

Её слова были прямым вызовом. Она не собиралась ходить вокруг да около. Она пришла на дуэль. Только вместо клинков оружием были слова и воля.

Я слушал её, и её холодная, надменная уверенность не пугала, а, наоборот, разжигала во мне азарт. Ух, какая королева! Интересно, интересно!

Я глубоко вздохнул, позволяя себе расслабленную, чуть ленивую позу в кресле.

— Удивить? — я улыбнулся. Не нагло, а спокойно, с лёгкой иронией. — Не собираюсь я вас ничем удивлять, княжна. Если вы пришли только за этим — можете идти назад.

Я видел, как её брови едва заметно дёрнулись. Она не ожидала такого ответа.

— Но… — я сделал паузу, глядя ей прямо в глаза, — … если вы хотите пообщаться, познакомиться поближе… я здесь, к вашим услугам.

Я перехватил инициативу. Я отказался быть экспонатом, который она пришла изучать, и предложил ей быть… собеседником. Равным.

Анастасия смотрела на меня несколько долгих секунд. Её серая ледяная маска была непроницаемой. Она обдумывала мой ход.

— «Пообщаться»? — повторила она, и в её голосе прозвучали нотки сарказма. — Какая… неожиданная любезность от человека, который вчера на церемонии смотрел на мою семью как на своих злейших врагов.

Она не приняла моё предложение. Она нанесла ответный удар, напомнив о моём вчерашнем поведении.

— Впрочем, — продолжила она, не дожидаясь моего ответа, — раз уж вы так любезны, я задам вам один вопрос. Простой.

Она чуть подалась вперёд, и её взгляд стал ещё более пронзительным.

— Мой брат, Родион. После дуэли с вами он был в ярости. Он говорил, что вы были жалки. Что вы не смогли сплести даже простейший щит. А через два дня вы в одиночку обезвреживаете двух наёмников и создаёте «Кокон», который не всякий выпускник повторит. Объясните мне это несоответствие, княжич. Только, пожалуйста, без сказок о «пробудившемся даре». Я в них не верю.

Она откинулась на спинку кресла, ожидая ответа. Она загнала меня в угол, отрезав единственное правдоподобное объяснение. Она хотела правды. Или, по крайней мере, лжи, в которую она сможет поверить.

— Хорошо. Давайте по пунктам, — ответил я ровно, глядя ей в глаза. Я не собирался защищаться. Я собирался объяснять.

— Первое. Я не смотрел на вашу семью как на врагов. Я на них смотрел просто. — Я сделал на этом слове акцент. — Как на людей, которые стали частью моей жизни без моего на то согласия. И это слово как нельзя лучше выражает то, что я чувствовал в тот момент. Ни злости, ни страха. Просто… констатация факта.

Я видел, что мой ответ её удивил. Она ожидала оправданий, а получила философское рассуждение.

— Второе. — Я перешёл к главному обвинению. Я чувствовал, как внутри нарастает напряжение, но «Маска Покоя» держала лицо непроницаемым. — Вы можете не верить в «пробудившийся дар». Это ваше право. Но тем не менее — он есть. И я сам не могу его объяснить.