Книга Железный Ворон 2, страница 111 – Ярослав Мечников

Дамиан схватил меня за плечи.

— Воронцов, успокойся! Возьми себя в руки! — его голос был как сталь.

— Я не могу! — выкрикнул я, пытаясь вырваться. — Я хочу прямо сейчас телепортироваться к нему в кабинет и стереть его с лица земли!

— И что дальше⁈ — не отпускал он меня. — Ты убьёшь его, и мы никогда не узнаем всей правды! Кто он? Зачем он это делает? Это наш козырь, Воронцов! Наш единственный настоящий козырь! Мы можем ему это предъявить, но не сейчас! Не так! Сначала нужно всё обдумать.

Его слова, холодные и логичные, начали пробиваться сквозь мою ярость. Он был прав.

— Хорошо, — выдохнул я, немного успокаиваясь. — Хорошо. Ты прав.

Мы вернулись во дворец. Молча. Я был опустошён.

* * *

Этот день мы провели более спокойно. За обедом мы в общих чертах рассказали Лине о нашей находке — о мёртвом некроманте и артефакте. Мы не упоминали имя ректора. Но она видела, что я сам не свой. Злой, замкнутый, погружённый в свои мысли.

Вечером, когда я собирался уйти к себе, она остановила меня.

— Алексей, постой.

Она пошла со мной в мои апартаменты. Когда дверь за нами закрылась, она встала передо мной, скрестив руки на груди.

— Я не уйду, пока ты мне не расскажешь, что с тобой происходит. Я вижу, что тебя что-то гложет. Что-то, что хуже любых «Химер». Говори.

Она смотрела на меня, и в её глазах было не просто любопытство, а настоящая тревога. И я сломался. Я больше не мог носить в себе эту ложь. Не перед ней. Она заслуживала правды. Какой бы страшной она ни была.

Я взял её за руку и усадил на диван. Я сел напротив.

— Хорошо, — сказал я, и мой голос дрогнул. — Я расскажу.

Я постарался быть предельно искренним. Я понимал, что впервые признаюсь в своей тайне другому человеку, и я не знал, какими могут быть последствия.

— То, что я тебе скажу… это правда. И я прошу тебя просто выслушать до конца. Меня… меня на самом деле зовут не Алексей.

Её глаза расширились.

— Меня зовут Пётр. Я… из другого мира.

И я начал рассказывать. Я рассказал ей всё. О своём мире — мире без магии. Мире заводов, гудящих станков, многоэтажек из серого бетона. О мире, где небо было серым от смога, а не от двух лун. Где люди ездили на работу в гремящих автобусах, а не на призрачных лошадях. Я рассказал о своей простой, немного скучной жизни. О работе, где я чувствовал станки, как продолжение своих рук. О друзьях-работягах. О дешёвом пиве по вечерам на маленькой кухне. О том, что у меня не было ни титулов, ни врагов.

Я рассказал ей, как, по моим догадкам, я умер. Просто и буднично. И как моя душа, моё сознание, была затянута сюда, в тело Алексея Воронцова, в момент его отчаянного, неудачного ритуала.

— Так что этот дар… я даже не знаю, чей он. Мой? Алексея? Или что-то, что родилось из нашего слияния? Я не знаю. Я ничего не знаю.

Я закончил и замолчал. Я выложил перед ней всю свою жизнь. Всю свою правду.

Лина слушала меня, не перебивая. На ней не было лица. Она сидела, глядя в одну точку, и я видел, как она пытается осознать то, что я ей рассказал. Шок. Недоверие. Это было написано на её лице.

А затем она медленно поднялась. Отстранилась от меня. Подошла к окну, за которым сиял иллюзорный сад.

И я понял. Это всё. Все мои мечты, вся наша зарождающаяся любовь… на этом закончена. Как она может любить… это? Ошибку. Пришельца. Самозванца.