Книга Железный Ворон 2, страница 119 – Ярослав Мечников

Он сделал шаг ко мне, и трава под его ногами чернела и увядала.

— Только мне повезло меньше, двойник. Я попал в тело умирающего, изгнанного гения, изуродованного собственным провальным экспериментом. Мне пришлось карабкаться наверх из грязи, из невыносимой, ежедневной боли, собирая себя по частям, как одного из моих гомункулов, вплавляя в себя чужую силу, чужую жизнь, чтобы просто не развалиться. А ты… — он обвёл рукой идеальную, сияющую поляну, где висели в янтарных стазис-полях мои друзья. — Ты получил всё на блюдечке. Тело здорового, молодого аристократа. Силу, которая пробудилась сама. Друзей, которые готовы за тебя умереть. Любовь, о которой я уже и забыл, что это такое. Несправедливо, не находишь?

Он говорил, и я слушал, и во мне боролись ужас, шок и… странная, извращённая, чудовищная жалость. Я видел перед собой не монстра. Я видел себя, прошедшего по другому, более страшному пути. Я видел, кем я мог бы стать, если бы моя ненависть и отчаяние оказались сильнее.

— Ты… ты тоже Петя? — спросил я, всё ещё не в силах поверить.

— Я был Петей! — отрезал он, и его фиолетовые глаза вспыхнули яростью. — Тем жалким, наивным дураком, который верил в справедливость и честный труд! Который думал, что если будет хорошим, то жизнь его вознаградит! Этот мир, Петя, не вознаграждает хороших. Он их жрёт. Я это понял. Я принял его правила. Теперь я — Магистр Аверьян Корф. А ты… ты — просто аномалия, ошибка, которую я сейчас исправлю. Я заберу то, что по праву принадлежит мне. Этот мир. И твой дар. Твоё чистое, незамутнённое, сильное тело. Оно станет идеальным сосудом для моего знания и моей воли!

Наш диалог был коротким. Мы всё поняли без слов. Два отражения. Две судьбы. И только одна может остаться.

Он атаковал первым. Тьма, которую он призвал, была не похожа на то, что я видел раньше. Это была не просто магия теней. Это была пустота, анти-жизнь, концентрированная боль и отчаяние, накопленные им за десятилетия страданий. Она хлынула на меня, как чёрная река, высасывая свет и тепло из самого воздуха. Я выставил вперёд руку, сплетая свой самый мощный, адаптивный «Кокон». Серебро и золото вспыхнули, создавая двухслойную сферу, но под натиском его воли щит начал трещать и плавиться, как стекло под ударом молота. Он не просто бил. Он разрушал саму структуру плетения.

Я отвечал «Пространственными лезвиями», срезая куски реальности вокруг него, пытаясь отсечь его от источника силы — от этой поляны. Но он уходил от них, «сдвигаясь» с нечеловеческой скоростью, оставляя за собой лишь чёрные, дымящиеся разрывы в пространстве. Его движения были рваными, неестественными, как у сломанной марионетки, но невероятно быстрыми.

Наш бой был не просто битвой магов. Это была битва двух мировоззрений. Его — полного горечи и ненависти ко всему миру, который его отверг, который заставил его страдать. И моё — полного новообретённой, отчаянной любви к этому же миру, к его друзьям, к его будущему. Он был воплощением прошлого, от которого я сбежал. Я — воплощением будущего, которое он потерял.

Он был сильнее. Опытнее. Злее. Каждое его заклинание было отточено годами боли. Каждое движение — выверено и безжалостно. Я чувствовал, как слабеет мой щит, как силы покидают меня. Он загонял меня в угол, теснил к краю поляны.