Книга Системный Кузнец. Трилогия, страница 115 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Путь в горку оказался пыткой. Руки жили своей жизнью, пальцы сводило судорогой, и они самопроизвольно пытались разжаться, выпустив плетёные ручки. Как только чувствовал тремор, тут же опускал корзины на землю, давая мышцам передышку.

Системные сообщения всплывали перед глазами, фиксируя мои мучения. Обратил внимание, что после недавнего прорыва прогресс шёл черепашьими шагами. Раньше за такое усилие получил бы в разы больше. Может, дело в том, что не подпитывался Огненной Ци, а может, всё проще: с каждой новой ступенью цена за следующий шаг возрастала в геометрической прогрессии.

Наконец, спустя минут тридцать, впереди замаячил свет — серый прямоугольник выхода из шахты, а за ним предрассветное небо. Ещё одна бессонная ночь подходила к концу.

Сердце колотилось в груди так сильно, что, казалось, вот-вот остановится от слабости. Получить инфаркт в теле четырнадцатилетнего пацана было бы абсурдно. Но те предельные нагрузки, что выпали на долю мальчишки, вполне могли довести и до этого.

Когда, шатаясь, вышел наружу, лагерь уже проснулся. Шахтёры, видимо, успевшие немного поспать, угрюмо разгребали гору трупов падальщиков, стаскивая искорёженные туши на брезент и относя куда-то прочь. Интересно, что будут с ними делать? Вряд ли оставят гнить, привлекая хищников пострашнее — скорее всего, сожгут.

На полпути к сараю навстречу мне вышел Кнут. Выглядел чище, чем в прошлый раз — видимо, успел смыть с себя всю грязь. Увидев меня, старик замер и нахмурился.

— Белены объелся, щегол? — его голос был низким, с хрипотцой. — Ночью резня была, ты чудом уцелел, а теперь камни эти прёшь? Иди дрыхни. Потом отработаешь.

Остановился, с тяжёлым выдохом опустив корзины на землю, поднял на него пустой взгляд, на проявление чувств не осталось сил.

— Я закончил, — просипел чужим голосом. — Больше ничего не должен. Эта руда — моя.

Каждое слово давалось с трудом. Чувствовал себя голодным волчонком, который из последних сил защищает отбитый у стаи кусок мяса.

Старик растерялся от такой дерзости.

— Это кто ж такое сказал? — с недоверием спросил он, скрестив на груди руки.

— Ваш Глава.

Кнут ещё раз окинул взглядом корзины, его глаза задержались на гематите.

— В сарае ещё две. Всего четыре, — решил уточнить я, чтобы не было недомолвок.

Старик тяжело вздохнул, потёр подбородок.

— Хм. Воля Торгрима, значит… Что ж, пусть так, — старик снова посмотрел мне в глаза, и в них промелькнуло удивление, смешанное с уважением. Вдруг кивнул и, не говоря больше ни слова, прошёл мимо в сторону дымящихся домниц.

И тут слова Главы клана снова прозвучали в голове, и меня будто током ударило.

— Эй, Кнут! — крикнул ему в спину.

Тот нехотя обернулся, хмурясь, и явно не желая продолжать разговор.

— Спасибо, — вырвалось у меня искренне. — За то, что замолвили за меня слово. Что инструмент оценили и вашему начальнику сказали.

Действительно был благодарен. В круговерти событий совсем забыл, с чего всё началось.

Лицо Кнута дрогнуло, уголки его губ дёрнулись не то в улыбке, не то в оскале. Он крякнул, махнул рукой, мол, «пустяки», и пошёл дальше по своим делам, не оборачиваясь.

Я невольно хмыкнул, такая реакция старого ворчуна позабавила.

Схватил корзины, зашёл в полумрак сарая и поставил их рядом с двумя принесёнными до этого. Четыре полные корзины отборной руды.