Книга Системный Кузнец. Трилогия, страница 137 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

— Хорошо. Иду, — сказал ровно.

Дед, не дожидаясь, развернулся и вышел наружу. Я последовал за ним.

Пока шли по лагерю, вдыхал носом запахи: свежесть, принесённая ветром со снежных пиков, и густой дым домниц. Странная смесь, которая стала мне нравится, уже успел привыкнуть к этому месту. Здесь была своя койка, мастерская, в которую никто не лез, позволяя выкладываться по полной и доводить работу до совершенства.

Отношение охраны ко мне тоже было сносным. Со мной здоровались, конечно, подшучивали, называли «щегол» или «мелкий», но это звучало по-доброму. Они видели перед собой четырнадцатилетнего мальчишку, который вдруг стал отличным заточником, и искали способ обращаться как с равным, но при этом не забывать о разнице в возрасте. Сперва, когда только очнулся в этом теле, бесило, что все видят во мне юнца, а теперь понемногу принимал свою роль. Какой смысл злиться на то, что я ребёнок? Когда-нибудь вырасту, самое главное — жив и получил второй шанс, это важнее всего на свете.

Пока шли, несколько шахтёров кивнули, а затем что-то прошептали друг другу и загоготали, обнажив в кривой усмешке гнилые зубы. Похоже поняли, что бригадир ведёт меня к Главе. Простого работягу никогда не вызовут в дом Торгрима. Похоже, мужики злорадствовали, предвкушая мои неприятности, а может чёрная зависть взяла верх над их мыслями.

Беспокойство в груди начало нарастать. Зачем старик хочет встречи? В памяти всплыла та ночь в шахте, тогда по глупости подошёл к нему просить разрешения долбить особую жилу. Кажется, так и сказал: «Нашёл особую жилу».

Неужели тот что-то понял?

Это действительно было тупо. Вообще заметил, что, оказавшись в теле Кая, иногда совершаю необдуманные поступки, будто бы горячая кровь мальчишки смешивается с моим холодным рассудком, и не всегда можно разобрать, где чьи мысли. Теперь понимал, что нужно было поступить иначе. Ясно же, что Глава пришёл в ту ночь, чтоб спуститься в нижние ярусы и перебить падальщиков. Нужно было дождаться, когда тот уйдёт и по-тихому надолбить руды. Но, с другой стороны, что, если бы он все равно увидел или узнал?

Мысли путались, заставляя сердце биться чаще. Все эти новости: про падальщиков, про призыв в ополчение, про вызов обратно к Гуннару, а теперь ещё и это… разрушили ту спокойную жизнь, которую с таким трудом выстроил в лагере за последние дни. Жизнь, где я просто точил клинки и занимался практикой.

Дом Торгрима навевал тревожное настроение, это настоящая мини-крепость. Огромный сруб из тёмного дерева, первый этаж которого сложен из массивных гранитных блоков. Стены покрыты сложной резьбой: переплетения рун, изображения каких-то клыкастых зверей и суровых лиц бородатых предков. Всё это на фоне скалистой местности и виднеющихся вдали снежных пиков создавало зрелище одновременно величественное и мрачное. Теперь, входя в это здание, чувствовал, что ступаю в сакральное место, каковым оно, по сути, и было для всех работников лагеря.

Кнут, не оборачиваясь, тяжело поднимался по широким ступеням крыльца. Я следовал за ним, невольно оглядываясь. Поймал на себе несколько любопытных взглядов — пара работяг у домниц, прекратив работу, в открытую показывали в мою сторону пальцами.

Охранник у входа кивнул мне. Всего пару дней назад довёл его клинок до остроты, и теперь тот глядел на меня не как на мальчишку, а как на добротного ремесленника.