Книга Системный Кузнец. Трилогия, страница 175 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

И тут я нанёс главный удар, целясь прямо в его гордость.

— Ваш отец — великий мастер, разве он работал бы на дырявых мехах? Нет! Он заслуживал лучших инструментов! И вы, его сын — с вашей родословной вам на роду написано иметь лучшую кузницу! А я… я просто хочу помочь. Я по глупости своей, по неумению так поступил, не со зла. Вы только не бейте, мастер… я ведь и правда как лучше хотел.

Смотрел на него, инстинктивно выставив руки перед собой в защитном жесте. Спектакль, кажется, сработал. Видел, как слова о его отце, о чести рода, попали в цель. Его злость никуда не делась, но она потеряла чистую ярость, стала какой-то показной. Старик злился уже не на меня, а на собственное упрямство, которое мешало признать мою правоту.

Гуннар тяжело дышал, глядя мне в глаза, затем провёл по лицу грязной ладонью, смазывая пот и сажу. Молча поднял с пола упавшую табуретку, поставил и снова рухнул на неё всем весом.

Дерево — старое и рассохшееся, издало жалобный скрип, а затем — сухой треск. Одна из ножек, подточенная временем и сыростью, не выдержала. Табуретка подломилась, и кузнец со всего маху повалился на бок — падение получилось тяжёлым и неуклюжим. Мужчина сидел на полу, посреди обломков своего старого трона, привалившись спиной к стене.

— Чтоб вас всех — просипел он, глядя на сломанную ножку с вселенской усталостью.

К моему горлу подкатил нервный смех. Сжал зубы так, что заходили желваки, напрягая все мышцы лица, чтобы не заржать. Мгновение назад боялся за свою жизнь, а теперь этот грозный медведь сидел на полу, побеждённый собственной рухлядью. Если бы я засмеялся, Гуннар бы убил меня голыми руками.

Он так и остался сидеть. Просто сидел, тяжело пыхтел и смотрел на утоптанную землю, в этот момент перестав быть грозным кузнецом. Просто уставший и сломленный мужик.

— Здесь всё на соплях держится, — прохрипел сквозь зубы. И в голосе была не злость, а бессильная ненависть ко всему вокруг: к этой ветхой кузнице, к сломанной табуретке, к своей собственной жизни. Эта ножка стала последней каплей.

Помолчал, а потом тихо, что я едва расслышал, добавил:

— Ладно.

Не слово, а выдох.

— Будут тебе мехи.

Сердце забилось чаще. Получилось!

— Не мне, мастер. Нам, — поправил быстро, но без дерзости. Эти слова вырвались сами, из самого сердца. В этот нелепый момент, когда тот сидел на полу среди обломков, впервые почувствовал, что мы можем быть заодно.

Гуннар поднял взгляд из-под сальных волос.

— Что требуется? — просипел кузнец беззлобно, как мне показалось с искрой надежды в голосе.

Поверить в происходящее было трудно — этот упрямый садист только что сдался. Часть меня хотела переспросить, убедиться, но взрослое сознание взяло верх. Нельзя давать старику времени передумать, нужно действовать.

Быстро окинул кузницу, оценивая фронт работ. Старые мехи, пустующее пространство рядом. Балка на потолке, которую можно использовать как опору. План мгновенно выстроился в голове.

— Сперва нужно разобрать старые. Я сам всё разберу, можете не беспокоиться, — сказал деловито. — Затем пойду к Свену. Нам нужна прочная дубовая рама, несколько шкивов и, самое главное — тяжёлый маховик. После этого — к кожевнику, заказать новую кожу для мешков, прочную и без трещин.

Пауза, давая осознать масштаб.