Книга Системный Кузнец. Трилогия, страница 179 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

— Я бы хотел поесть. Чего-нибудь горячего.

Аккуратно выложил пять медяков на стойку — медь тускло блеснула в полумраке таверны. Фрида смерила меня недоверчивым взором, затем перевела его на монеты. Молча сгребла их в свою огромную ладонь, развернулась и, не сказав ни слова, скрылась за потёртой дверью в подсобку.

Я остался стоять в тишине. И тут Финн, до этого казавшийся статуей, сделал смачный глоток, с шумом поставил кружку на стойку и медленно повернул ко мне голову. Встретил его взгляд и вежливо кивнул. Глаза у мужчина были выцветшие, полные застарелой боли. Костлявый смотрел не враждебно, а скорее изучающе, словно пытался разглядеть во мне что-то.

— Сын Арвальда? — его голос был хриплым и тихим. Мужик произнёс это не как вопрос, а как утверждение.

Имя отца ударило как молния, вызвав каскад чужих, но ярких воспоминаний. Крепкий и жилистый мужик с длинной шеей и чёрными волосами. Вспомнил его глаза, которые смотрели на человека так же, как на зверя, а на зверя — как на человека. Для него не было разницы — лишь цель и путь.

Всплыл образ: отец подкидывает маленького Кая высоко в воздух, метра на полтора, а затем легко ловит. Мальчишке тогда было лет семь, но он уже чувствовал, что папа мог бы подбросить его и выше, если бы мать не ворчала, боясь этих диких игрищ. И в те мгновения полёта Кай был самым счастливым ребёнком на свете…

В груди потеплело от этих образов. Финн обратился ко мне не «щенок», не «сопляк». Мужчина назвал меня по имени отца.

— Да, — твёрдо ответил, сдерживая нахлынувшие чувства.

— Бездарный, — отчеканил мужик, и слово упало между нами как кусок льда.

Тепло в груди мгновенно сменилось обжигающей яростью. Впился в него взглядом, сверля испитое лицо и тусклые глаза. Мужик бросил это слово не со злостью, а с констатацией, и от этого было в тысячу раз больнее.

— Да, — вырвалось в ответ.

Финн хмыкнул, скривив губы, и отвернулся к своей кружке, будто разговор окончен. В этот самый момент из-за двери подсобки вышла Фрида, неся в руках шипящую на раскалённой глиняной тарелке кровяную колбасу с жареным луком. Еду охотников и воинов, которую не ожидал увидеть перед собой. Несмотря на раздражение от этого странного диалога, при виде сочного блюда рот наполнился слюной. Ещё раз взглянул на мужчину, потерявшего ко мне интерес. Захотелось ответить ему что нибудь этакое, чтобы более ко мне не совался. Но здравый смысл подсказывал молчать. Мужик, почуяв, что я на него пялюсь, вновь повернулся в мою сторону.

— Что-то хотел сказать, сынок Арвальда?

— Да, хотел, — ответил, глядя на мужчину ледяным взглядом.

Финн медленно развернулся ко мне всем телом. В его выцветших глазах впервые зажёгся живой огонёк — недобрый и хищный. Фрида за стойкой заметно напряглась, её рука замерла на полпути к очередной кружке. Женщина бросила на нас предупреждающий взгляд, словно опасаясь, что я скажу нечто такое, после чего бывший охотник свернёт мне шею.

Сам тоже всё понимал. Разум кричал: «Дима, молчи! Остынь!», но ярость Кая, накопившаяся за годы от сиротства и унижений, смешалась с собственной усталостью от постоянного страха — эмоции взяли верх.

— Ну, валяй, — чеканя слова, проговорил Финн, не повышая голоса.

— Посмотрел бы я, — начал, и голос, к удивлению, не дрогнул, — Смогли бы вы сказать то же самое, если бы отец был жив.