Книга Системный Кузнец. Трилогия, страница 216 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

— Отсутствие Дара, — грубо уточнил алхимик.

— Именно. А после этого с меня за беспокойство будет положена достойная плата. Скажем…

— Пять золотых, — быстро, без торга, вмешался Ориан. Его голос был всё таким же ровным, абсолютно лишённым эмоций.

Старик расплылся в своей гнилой улыбке и хмыкнул, затем медленно кивнул.

— Рад, что мы так быстро друг друга поняли. Лёгкие деньги, не так ли? — бросил наместник взгляд исподлобья, довольный собой и тем, как ловко он всё провернул.

— Да, — сказал алхимик. Но в этом коротком слове Борг, к удивлению, впервые за весь вечер уловил тень неуверенности. — Именно.

Сознание возвращалось нехотя, пробиваясь сквозь вязкую пелену, которая давила на грудь и мешала дышать. Первым ощущением была дрожь, пробирающая до костей, словно пролежал всю ночь в ледяной реке. Следом пришла ломота, тупая боль в каждой мышце.

С трудом разлепил веки — в лачуге стоял серый полумрак. Сквозь мутную плёнку бычьего пузыря пробивались первые крохи света — солнце только начинало подъём.

Зубы выбивали мелкую дробь, стуча друг о друга до боли в челюстях. Но это был странный холод, вместе с ним по всему телу разливался жар. Кожа горела огнём, в то время как меня сотрясал ледяной озноб, стало ясно сразу — сильнейшая лихорадка.

Стоило только об этом подумать, как из лёгких вырвался кашель — он рвал грудь изнутри, заставляя сгибаться пополам, и каждый толчок отдавался жаром в рёбрах и спине. Я кашлял и не мог остановиться, чувствуя, как внутри всё разрывается на части. Пять минут? Десять? Потерял счёт времени, задыхаясь и отплёвываясь горькой слюной на земляной пол.

«Что происходит? — пронеслось в голове, когда приступ отпустил. — Я что, простудился? Подхватил какой-то местный вирус?»

Приложил дрожащую ладонь ко лбу — кожа была сухой и горячей. Без всякого градусника понятно — температура запредельная. Вот же чёрт, не может быть — я же теперь практик. Огненная Ци согревала меня в ледяных штольнях шахты, должна была защитить от любого холода. Не верю, что мог так глупо простыть. Или мог?

В горле пересохло до скрипа. Провёл языком по губам и почувствовал на них потрескавшуюся корку — жажда была почти такой же сильной, как боль.

Собрав волю, упёрся руками в холодный пол и заставил себя сесть. Ну конечно, грёбаный пол. За всей этой суетой так и не решил ни одну бытовую проблему. Ношусь по всей деревне как угорелый, а сплю по-прежнему на соломенной подстилке.

За окном что-то шаркнуло. Я резко повернул голову, всматриваясь во тьму сквозь мутный пузырь, но ничего не увидел. Звук пропал, растворившись в тишине. И тут же заорал соседский петух — кукареканье было не просто громким, а оглушительным, показалось, что на звук сбегутся все падальщики в округе, если птица не заткнётся.

Его крик отдавался звоном в ушах, а голова пульсировала болью в висках и затылке. Я схватился за неё обеими руками, зажмурился, пытаясь перетерпеть. Это было похоже на удары молота, только изнутри.

— Система? — прохрипел пересохшими губами, обращаясь к безмолвному спутнику. — Есть какая-то диагностика физического состояния?

Ответа не было. Синие окна не появились.

«Может, это как-то связано с тренировками? — стиснул зубы, пытаясь перекричать боль в голове. — С „Путём Тлеющего Угля“? Какие-то последствия?»