Книга Системный Кузнец. Трилогия, страница 222 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Затем послышался булькающий звук наливаемой жидкости, не то в кружку, не то в склянку. Тишина, и после — неторопливые шаги в мою сторону, гулко топающие по полу. Машинально отметил, что пол был деревянным. Гладкие доски — такой роскоши в Оплоте ещё не видел, практически везде был либо грубый камень, либо утоптанная земля.

Тёмная фигура мужчины появилась в поле зрения, возвышаясь, как зловещий монумент. В руках держал нечто похожее на небольшую глиняную чашу без ручек — пиалу. Он смотрел на меня сверху вниз с тем же холодным любопытством, а на губах играла едва заметная улыбка человека, который полностью контролирует ситуацию и наслаждается этим.

Или мне это только казалось? Тени в комнате вокруг него будто сгустились, находясь в постоянном движении, то расширяясь, то вновь собираясь в одно пульсирующее облако, центром которого был мужик. Вся картинка перед глазами плыла, искажалась, будто смотрел на мир через толстое стекло, по которому стекают струи воды.

— Ну вот, щенок, — голос Ориана был почти ласковым. — Сейчас ты выпьешь этот отвар, и тебе станет легче. Лихорадка пройдёт.

Медленно склонялся, поднося к моим губам пиалу. Тёмные руки с глубокими трещинами на коже расплывались перед глазами, то двоились, то вовсе пропадали на несколько секунд. Оставалась лишь одна пиала, плывущая в мутном мареве, приближаясь всё ближе и ближе.

Её прохладная глиняная грань коснулась горящих губ, и я тут ощутил резкий вкус — горечь, смешанная с мятным холодком. Аромат ударил в нос, а затем — прямо в мозг, как внезапный порыв ветра, сдувающий туман и тьму.

И в тот же миг реальность треснула.

Внутренний взор, до этого затянутый пеленой бреда, залил ослепительно яркий свет. Ощущение дрожащего тела исчезло, я больше не лежал на койке, а проваливался в сладкую бездну небытия, наполненную покоем.

А затем оказался там.

На просторах бескрайней, залитой солнцем зелёной лужайки. Мягкая трава щекотала босые ноги. Я был очень маленьким, а рядом, опустившись на колени, сидела женщина. Она смеялась, глядя куда-то вперёд, и смех был похож на перезвон колокольчиков. Видел её глаза — голубые, сияющие безоблачным счастьем. Она смеялась так широко и искренне, что в какой-то момент, смутившись, прикрыла рот ладонью.

Мама.

Сердце сжалось от этого простого знания. Это была она.

А там, куда женщина смотрела, был мужчина — высокий и с гордой, длинной шеей. Он был молод и полон дикой энергии, выделывал какие-то невероятные акробатические трюки — подпрыгивал, делал сальто, кувыркался в воздухе, и после каждого движения замирал, глядел на меня и корчил нелепую рожу. Этот вид совершенно не вязался с его мужественным лицом — тот веселился как ребёнок, и почувствовал, как волна его радости захлёстывает и меня. Я тоже смеялся, забыв обо всём на свете. Смеялся, глядя на него — на отца.

Затем мужчина остановился и перестал кривляться. Лицо стало серьёзным, но не строгим, а наполненным какой-то глубокой нежностью.

Почувствовал, как женщина — мама — берёт меня на руки, и её тепло окутало с головой. Уткнулся носом ей в плечо, вдыхая родной запах — смесь полевых цветов, молока и солнечного света. Мужчина приближался, его шаги бесшумны на мягкой траве. Крупное лицо с острым носом и внимательными глазами оказалось рядом.