Книга Системный Кузнец. Трилогия, страница 328 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Здоровяк замер с поднятой кувалдой, глядя с недоумением.

— Если ты устал — обязательно говори, не молчи. Это важно. — Подошёл к нему ближе. — Ты — мой работник. Я должен знать, что с тобой всё в порядке — если перетрудишься, надорвёшься, потом может быть худо. Знаю, что ты не особо разговорчивый, но в этом деле молчать нельзя. Понял?

Паренек долго глядел сквозь меня, а затем его лицо приняло жалобное выражение.

— Нельзя отдыхать, — низко прогудел он. — Отдыхать — плохо. А то твари придут и всех убьют.

Молотобоец сказал это с твёрдостью, на которую способен только ребёнок, повторяющий страшную истину.

— Знаю. Нельзя, — сказал ему тихо. — Но всё-таки нужно. Хотя бы ненадолго.

— Будем работать, — упрямо повторил Ульф.

Я посмотрел в глаза этому огромному детине, и в их глубине промелькнуло что-то трогательное — не страх, а ответственность. Улыбнулся, и к горлу подкатил ком — этот «тугодум», «деревенский дурачок» переживал за жителей Оплота, возможно, больше, чем остальные. У него был неведомый мне внутренний мир, и мир этот был огромен.

Кивнул ему.

— Хорошо, Ульф. Будем работать.

Продолжили. Четвертый наконечник пошёл легче, пятый — ещё быстрее. Поймали ритм. Огонь, металл, удар, шипение — всё слилось в единый процесс. Я уже не отдавал команды вслух, а лишь кивал, делал лёгкое движение, и Ульф тут же откликался.

К шестому наконечнику начал чувствовать, что концентрация слабеет. Приходилось прилагать всё больше усилий, чтобы удерживать поток Ци, вливая в сталь. Седьмой… Восьмой… Мы работали как одержимые, подстёгиваемые страхом и азартом. Кузня наполнилась жаром и запахом раскалённого металла.

Девятый наконечник — вытащил заготовку из горна, и рука дрогнула. Клещи едва не выпустили огненный кусок стали. Ульф, который до этого работал как вечный двигатель, теперь тяжело пыхтел. Лицо детины стало пунцовым, а по шее и рукам струился пот. Заметил, как после очередного удара руки парня, державшие кувалду, мелко-мелко задрожали.

— Так… всё, — запыхавшись, проговорил я, когда молотобоец нанёс финальный удар по штампу. — На сегодня… хватит.

Посмотрел на него твёрдо, пытаясь убедить в необходимости остановиться.

— Нам нужно поспать хотя бы несколько часов, а потом продолжим, иначе завтра не сможем поднять даже молоток.

В этот момент, когда пот ручьями стекал по нашим лицам, а воздух в кузне был густым от жара и усталости, дверь беззвучно отворилась.

На пороге, словно Смерть, явившаяся за нашими душами, выросла тёмная фигура в капюшоне. Лицо скрыто в тени, но по хищной манере двигаться и по давящей ауре, заполнившей помещение, я сразу понял, кто это.

Ульф замер, а затем тут же опустил взгляд в пол.

— Иди в дом, — сказал молотобойцу, не сводя глаз с гостя. — Поешь, а потом — спать.

— Ладно, — произнёс детина с сочувствием, что оставляет меня одного с человеком, который ему явно не нравился.

Ульф, обойдя Ориана по широкой дуге, выскользнул из кузни. Я медленно подошёл к двери и закрыл её.

Мужчина грациозно прошёл к верстаку, на котором были разложены восемь готовых наконечников — их ещё предстояло обточить, но они уже блестели в неровном свете огня.

Алхимик так и не снял капюшон. Видел лишь тёмную фигуру со спины — плащ усыпан снежинками, которые, попадая в тёплый воздух кузни, таяли, оставляя влажные пятна.