Книга Системный Кузнец. Трилогия, страница 346 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Сотни, или тысячи.

Мы перебили множество, потеряли тоже многих. А сейчас увидели то, что осилить невозможно.

Дыхание сбилось. «Внутренний горн» пуст, там не осталось ни искры Ци.

И я почувствовал то, чего не хотел чувствовать всё это время.

Отчаяние.

И единственную, холодную, как лёд, мысль: «Мы проиграли».

Они ползли медленно, почти синхронно. Из низины холма, где начиналась главная улица, вытекала чёрная и живая река. Твари похожи на бронированных жуков-убийц, управляемых чьей-то волей.

Те мужики, кто закончил локальный бой, просто стояли и смотрели на тысячный рой с открытыми ртами, с оружием, бессильно опущенным к земле. Другие всё ещё отбивались от оставшихся на площади тварей. Когда рой приблизился на расстояние пятнадцати-двадцати метров, уцелевшие падальщики издали короткий писк и метнулись в сторону подкрепления, оставив ошеломлённых противников.

Мужчины, опираясь на древки гвизарм и копий, тяжело дышали. Лица, руки, одежда — всё забрызгано кровью и маслянистой жижей тварей.

Повисла мёртвая тишина.

Ни звука. Даже ветер, казалось, замер. Существа остановились, заполнив всю нижнюю часть площади. Вели себя до жути разумно — как легион натренированных мокриц. Лишь изредка то одна, то другая тварь демонстративно раскрывали пасть, шевеля внутри чем-то, похожим на чёрный и длинный язык, а затем с громким щелчком смыкала жвалы, будто проверяя боеготовность главного оружия.

Мы все — горстка уцелевших людей — смотрели на шевелящуюся волну смерти. Кажется, никто не дышал. Можно было услышать одну-единственную мысль, витавшую в воздухе: «Это конец. Это последние минуты моей жизней. Я сейчас умру». Мысль смешивалась с кружащимся снегом и тусклым светом луны.

И тут из-за спин чёрной армии разнёсся гортанный вой, похожий на боевую трубу, смешанный с треском и хрипом.

Твари как по команде откликнулись: начали в едином ритме смыкать и размыкать жвалы, извиваться и дёргаться всем телом, будто от звука впадали в экстаз.

Услышал шевеление в наших рядах. Краем глаза увидел, как несколько ополченцев, бросив оружие, побежали к дому старосты и начали с ужасом долбить в дверь.

— ОТКРОЙТЕ! ПУСТИТЕ НАС!

— СПАСИТЕ!

Но их крики были редкими и жалкими. Большинство просто стояли с ужасом на лицах и усталостью в глазах. Смотрели в лицо смерти, которая выползла из темноты.

«Как я здесь оказался?» — пронзила мозг паническая мысль. — «Как⁈ Этого просто не может быть… Всё не по-настоящему…»

Бредовые идеи заполнили разум, вытесняя всё — это было почти нереально. Нужно проснуться, я ведь не практик и не кузнец. Я — пожарный. Точно не умер под той балкой, не попал в это тело — просто затянувшийся кошмар. Как только проснусь, то просто улыбнусь, а потом расскажу кому-нибудь о безумном сне.

Но…

Дыхание, что рваными облачками вырывалось из лёгких, было таким реальным… А снег, что беззвучно падал на чёрные панцири роя, был таким холодным… и…

…прекрасным.

Не может быть — он прекрасен. Этот момент ужасен и прекрасен одновременно. Так вот как я встречу смерть — глядя на жуткое, и в то же время завораживающее зрелище.

— Кай…

Низкий голос плотника слева от меня вырвал из оцепенения. Бросил на него взгляд — мужик стоял в самом краю нашего ряда, возле дома алхимика, сжимая в руке чёрный от слизи топор. Нас разделяло с десяток мужчин.