Книга Системный Кузнец I, страница 123 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Едва вышел на улицу, как меня сбил с ног порыв ледяного ветра, заставив инстинктивно заслониться рукой. Было слышно, как он гоняет по земле каменную крошку. Несколько песчинок тут же попало в глаза.

Небо над головой было пронзительно-голубым, и лишь несколько рваных облаков неслись, цепляясь за ближайшие хребты. Но там, над самыми высокими пиками, сгущалась огромная туча, и, как показалось, медленно ползла в сторону лагеря.

Домницы работали на полную мощность, их гудящее пламя вырывалось из верхних отверстий. На специально оборудованных помостах у самой вершины печей стояли люди и, напрягаясь, забрасывали внутрь руду и уголь. А у подножия каждой домницы текла на землю огненная река шлака, стекая в вырытую в земле чашу и остывая там с шипением.

И среди этого воя ветра, рёва печей и криков работяг, я услышал его: сотрясающий землю стук, который вибрировал в воздухе. Этот звук теперь мог узнать из тысячи. Молот со всей дури бил по железу, но звук был слишком вязким. Молотобойцы выбивали из раскалённой крицы шлак, превращая её в чистый металл. Работа здесь велась посменно: одни добывают, другие — перерабатывают. Но до сих пор молотобойцы молчали, быть может, из-за волков и падальщиков?

У огромных ворот частокола стояли несколько мулов, запряжённых в телеги — их бока раздувались, сами звери пыхтели, стуча копытами по камням. На телегах под брезентом угадывались очертания тяжёлого груза. Погонщик о чём-то оживлённо говорил с охранником и Кнутом. Старик кивал и указывал рукой куда-то в сторону выхода.

Значит, караваны снова отправляют.

Вдруг охватила тревога. Где охотники? Неужели они уже ушли? Мысли о том, как добираться до деревни одному, очень беспокоили. Но тут же вспомнился и совет воина — поговорить с Кнутом, может, что-то и решится.

Ещё раз окинул взглядом бурлящий жизнью лагерь, размышляя, что делать дальше. Меч молодого солдата всё ещё был в руке, а старик — занят. Ладно, сначала отнесу оружие, поем, а потом — всё остальное.

Внутри сарая было тихо. Пахло холодной пылью, сыростью и железом. В помещении без окон даже днём царил густой мрак. За дверью, в углу, стояли мои четыре корзины, доверху набитые драгоценной рудой, а рядом мешок с едой. Подошёл к верстаку, аккуратно положил клинок в дальний угол, затем вернулся, поднял свою провизию и направился назад, в относительное тепло казармы.

Там сел за пустой стол. Нужно проверить, в каком состоянии еда. Не испортилась ли? Вспомнились лещи, которых оставил в лачуге в деревне. Им точно пришёл конец — мухи, жара… Стало досадно от этой мысли.

Развязал мешок и принялся доставать еду.

Лепёшка и кусок ржаного хлеба оказались заветренными и твёрдыми, но, кажется, ещё не покрылись плесенью, и пахли вполне сносно. Сало, наоборот, от тепла размякло, стало податливым. Поднёс к носу — густой аромат ударил в ноздри. Жирное, сочное. Принюхался повнимательнее, чтобы убедиться, что не пропало. Нет, всё отлично. Аккуратно положил это добро на стол.

Сыра в мешке осталось немного. Он стал твёрже, чем был, и на одном боку появились подозрительные зеленоватые пятна. Понюхал и его — запах был резким, но не тухлым. Есть можно. «Эх, систему кулинара бы мне на такие случаи», — с досадой подумал я.

Чёрт, нож! Я ж оставил его в сарае.