Книга Системный Кузнец II, страница 125 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Говорил просто, внимательно следя за её реакцией.

Женщина замолчала, задумчиво разглядывая меня, затем на губах появилась кривая усмешка.

— Значит, ты, щенок, и вправду надумал ковать? — спросила трактирщица со странной интонацией — вроде без одобрения, но, кажется, и не осуждая.

— Ну да, а что ещё делать? — пожал плечами. — Людям сейчас потребуется моё ремесло, ведь мастеров почти не осталось, а я кое-чему успел научиться.

— Это дело хорошее, — кивнула, и в глазах мелькнул проблеск интереса. — Вот только крепких-то сегодня почти всех и забрали, так что не знаю, кто откликнется. Но я замолвлю слово. Жди гостей… если кто-то придёт. Скажу, чтоб говорили, что от Фриды. — Она сделала паузу, взгляд стал цепким. — А если кто пожалует, потом кое-что для меня сделаешь в обмен — небольшую услугу.

Уточнять, какую именно, она не стала. Вспомнил совет Гуннара о том, что вся деревня живёт по принципу «ты — мне, я — тебе», и решил не расспрашивать. Многое здесь держалось на честном слове и будущих долгах.

Я кивнул.

— Договорились.

Поблагодарив хозяйку, развернулся и направился к выходу, на поиски Гретты и новой одежды.

Шёл по почти вымершей деревне. Из-за плотно закрытых дверей некоторых лачуг доносился приглушённый плач и стенания — оплот погрузился в массовую тоску. А я, по иронии судьбы, именно в этот день начинал новую жизнь, и символом её должна была стать чистая одежда. Медяки приятно позвякивали в кармане, даря чувство уверенности в завтрашнем дне.

Опираясь на краткое описание Фриды, попытался найти дом вдовы, но это оказалось не так легко, ведь не знал, где именно «река делает изгиб». Предположил, что это с противоположной стороны от моей лачуги, где-то за дубильней мастера Грома.

Раз уж проходил мимо, решил заглянуть к Ларсу и узнать, как там дела с моей шкурой для мехов. Когда подошёл ближе, обдало привычной вонью кожевенной мастерской. Молодой голубоглазый парень, как и в прошлый раз облачённый в кожаный фартук до колен, отчаянно трудился.

Кажется, даже с большим рвением, чем раньше. Паренек стоял над большой деревянной колодой, на которой была растянута сырая шкура, в руках держал изогнутый нож с двумя рукоятями — Ларс наваливался на него всем телом, яростными движениями счищая со шкуры остатки жира и мяса. С каждым движением будто выливал в этот монотонный труд одному ему ведомые эмоции.

Увидев эту картину, я на мгновение замер — не хотелось его тревожить. Может, он так переживает уход своего мастера? Но всё-таки новые мехи для кузни были важнее, чем невторжение в чужой эмоциональный мир.

Ступил в липкую от дождя грязь и прошёл вглубь двора, где хозяйничали жирные мухи и царил кислый аромат дубильни.

Услышав мои шаги, Ларс поднял голову и остановился, тяжело дыша, затем шмыгнул носом и, словно назло, с удвоенной силой продолжил работу. Но, будто что-то вспомнив, снова замер, бросил скребок на колоду и вытер потное лицо предплечьем.

— Ты по поводу шкуры? — спросил напряженным голосом. — Мастер Гром всё мне сказал перед уходом.

В этот раз паренёк совсем не был похож на того уверенного в себе весельчака — глаза бегали, а руки, сжимавшие рукояти скребка, мелко дрожали. Явно нервничал.

— Да, я именно поэтому сюда и зашёл, — постарался улыбнуться как можно ободряюще. — Не готова ли она случайно?