Книга Системный Кузнец II, страница 14 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Когда наши взгляды встретились, она едва заметно улыбнулась, но поза не изменилась. От улыбки стало дурно. Нет, определённо нужно убираться отсюда как можно скорее. Охранники Арна, может, и нормальные мужики, но сам этот дом и его обитатели вызывали отвращение.

Ускорил шаг и, не оглядываясь, прошмыгнул на улицу.

Вышел на прохладный воздух и глубоко вдохнул. Стало чуть легче — тяжёлый груз, давивший на плечи в кабинете Главы, медленно начал отступать. Впервые за эти дни почувствовал что-то похожее на надежду, будто начинал новую главу жизни, и сам был её автором.

Впереди путь в деревню, возвращение в кузницу, неизбежный разговор с кузнецом. Громила наверняка устроит допрос: где был, что забыл в этом лагере. Будет непросто, но нужно донести до него, что я изменился и кое-чему научился. Главное — добиться права ковать самому, а не просто таскать уголь и качать мехи.

Окинул взглядом лагерь. Солнце уже высоко поднялось, его яркие лучи играли бликами на заснеженных вершинах Драконьих Зубов и далёких хребтах. В синем небе кружили несколько крупных птиц с голубоватым оперением — они были похожи на орлов, но их крик, доносившийся сверху, был мелодичным, напоминающим песню дельфина или кита.

Бригадира нигде не было, а мне нужно обсудить с ним дальнейшие действия: когда идти в домницы, как быть с оплатой за слитки. Ну и закончить заточку наконечников, чтобы получить остаток денег от воинов.

— Потерял кого-то? — окликнул знакомый голос. Обернулся — у входа в дом Торгрима, прислонившись к косяку, стоял лысый охранник с седеющей бородкой.

— А… Да, Кнута случайно не видел? — спросил его беззаботно.

Мужчина покачал головой.

— Старик в шахту ушёл. Там опять что-то приключилось.

Я нахмурился.

— Падальщики?

— Да нет, — отмахнулся тот. — Завалило, кажется, какой-то старый забой.

Вот те раз, неужели то самое место, где долбил руду?

— Понял, спасибо.

Пока бригадира нет, нужно заняться наконечниками — это было новым делом, до этого их ещё не точил. Направился к приземистому срубу, служившему мне мастерской.

Внутри пахло мокрым камнем и железом. Встал за знакомый стол, взял два тяжёлых, грубо выкованных наконечника для копий. Рядом разложил своё главное сокровище и одновременно главную проблему — точильные камни Гуннара.

Схватил самый грубый брусок песчаника. За последние дни работал им так много, что в его центре образовалось заметное углубление — камень был изрядно стёрт. Провёл по нему пальцем — проблему кузнец точно заметит. Может решить, что я испортил его камни, но выбора нет.

Плеснул воды из ведра на инструмент и взялся за работу. Процесс заточки наконечника отличался от работы с клинком — здесь не нужна острота, но важна геометрия и прочность. Прижал одну из граней наконечника к камню и начал двигать его вперёд и назад, удерживая постоянный угол. Раздалось шипящее шуршание — вода, смешиваясь с каменной и металлической пылью, превращалась в серую грязь.

Сосредоточился, отгоняя мысли о Гуннаре, задача — сформировать четыре чёткие, сходящиеся в остром кончике грани. Работал медленно, методично, постоянно проверяя симметрию. Затем перешёл к более мелкозернистому сланцу, который тоже заметно «похудел» за эти дни. Им убирал грубые царапины от песчаника, делая поверхность более гладкой. Финальную доводку делал гладким высокоранговым камнем, доводя колющее остриё до совершенства.