Книга Системный Кузнец III, страница 61 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Наконечники, пропитанные маслом, заряженным энергией… Я задумался ещё крепче. Чёрт возьми, просто обязан научиться делать такое же, но ведь это совсем другое ремесло… Ещё и алхимию осваивать? Или здесь можно получить какую-то узкую специализацию?

Система? — обратился к ней мысленно. — То, что предложил алхимик… могу ли как-то интегрировать подобное в свою будущую работу? Чтобы не зависеть от сотрудничества с такими вот типами.

[Запрос получен. Анализ смежных дисциплин: «Алхимия» и «Кузнечное дело».]

[Обнаружена точка пересечения. Открыт доступ к информации о под-специализации.]

[Под-специализация: Зачарование Рун]

[Описание: Древнее искусство, совмещающее точность гравировки («Кузнечное дело») и знание энергетических потоков («Алхимия»). Мастер-зачарователь не просто пропитывает предмет энергией, а вырезает или вытравливает на его поверхности особые символы-руны, которые служат «каналами» и «конденсаторами» для Ци.]

[Преимущества перед алхимической пропиткой:]

[- Долговечность: Эффект от рун постоянен и не ослабевает со временем, в отличие от масел, которые могут высыхать или стираться.]

[- Сложность эффектов: Руны позволяют создавать более сложные, программируемые эффекты (например, «активироваться при контакте с кровью твари» или «возвращать часть урона»).]

[- Независимость: Не требует редких алхимических ингредиентов, только высококачественную сталь и вашу собственную энергию.]

[Требования для освоения:]

[- Навык «Кузнечное дело» (Ранг: Мастер)]

[- Навык «Гравировка» (не открыт)]

[- Доступ к базовому руническому алфавиту.]

Арн смотрел на заснеженное небо. Густые хлопья валили с самого утра, и весь шахтёрский лагерь, до того покрытый привычной чёрной угольной крошкой, теперь был укрыт толстой белой простынёй. Только там, где без устали пыхтели жаром домницы, снег таял, образуя чёрные проплешины.

Работа в шахте не останавливалась ни на секунду, даже несмотря на разбушевавшуюся стихию. Метель была такой сильной, что дальше трёх метров уже ничего не было видно — лишь белая мгла. Воин плотнее закутался в свой подбитый мехом тулуп и думал о том, что ждёт эту шахту и вообще эти земли в будущем.

Со всех концов Предела доносились тягостные известия. Падальщики, словно чума, заполняли леса, бросались на частоколы деревень. Говорили, что некоторые, особенно умные рои, научились делать подкопы под могучими брёвнами. Единственное, что могло бы спасти — глубокий ров, но в окрестных деревнях таких отродясь не бывало.

Воин думал и о своих — жене и трёх дочерях, оставленных в Черном Замке. Здесь, в шахте, платили очень достойно, и ради этого приходилось видеться с семьёй два-три раза в год, но его сердце грело знание, что там, в самых богатых и безопасных кварталах предельной столицы, семья ни в чём не нуждается. Мужчина надеялся, что они думают о нём каждый день — всегда возвращался к этим мыслям, когда в душе селилась тревога о будущем. Эти мысли грели и в этот момент.

Арн опустил голову и ещё раз окинул взглядом заснеженный лагерь. Караваны не выпускали уже несколько дней — огромное количество руды и готовых металлических болванок скопилось под сводами шахты и в складских срубах. Воину было не очень понятно, почему нельзя остановить работу в такую погоду, но таков приказ.