Книга Системный Кузнец V, страница 10 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Мужик говорил торопливо, ухмыляясь, словно знал какой-то грязный секрет.

Приняв информацию к сведению, прошли в столовую и сели с краю огромного стола. Ели молча и жадно, но мужики, сидевшие рядом, не выдержали — начались расспросы: «Ну что, правда мылся?», «А что там?», «А кого возьмёшь?».

Отвечал коротко, повторяя то, что сказал Томасу: был в купели, отмылся, проспался. Про загадочную девушку умолчал — нечего воспламенять домыслы.

Насчёт помощников сказал твёрдо и серьёзно:

— Чтобы принять здравое решение, нужно увидеть «Горнило» своими глазами и понять задачу — оценить фронт работ, а дальше уже решать — не по дружбе, а по нужде.

Мужики, конечно, приуныли, замолчали, уткнувшись в миски, но в конце концов увидел в глазах согласие. Кузнецы нашли в этом плюс: так я буду судить не по эмоциям и не по тому, кто больше приглянулся как человек, а по способностям — это мастерам показалось честнее.

Еда была простой, но горячей: густая каша из овса с кусочками сала и ломоть ржаного хлеба. Я голоден как волк — проснувшаяся Огненная Ци требовала топлива, сжигая калории, как доменная печь. Готов был съесть слона, но пришлось довольствоваться добавкой хлеба, которую Ульф отломил от своего — паренек был в курсе, что я вечером не ел.

Когда выходили из трапезной, на пороге ждал нетерпеливый комендант, позвякивая ключами.

Мы забрали пожитки из общей комнаты.

— Ну, пошли, — кивнул Ганс, указывая в сторону верхних ярусов. — Не отставайте.

Поднимались вверх по знакомому широкому туннелю, но у развилки, где винтовая лестница уводила к парадным залам Замка, свернули в противоположный проём. Коридор сузился и резко пошёл вверх крутыми ступенями, вырубленными в скале.

Наконец, упёрлись в массивную кованую дверь, украшенную символом Грифона. Ганс налёг плечом, заскрипели петли, и комендант пропустил нас вперёд.

Мы оказались в другом мире.

Широкий коридор-галерея, стены которого были не грубыми и шершавыми, как внизу, а облицованы плитами тёмного камня, отполированного до блеска. В чёрных зеркалах отражались факелы, создавая иллюзию бесконечного пространства. По левую руку тянулась стена, по правую — ряд проёмов, закрытых дверями.

В дальнем конце галерея упиралась в что-то совсем грандиозное.

Дверь как произведением искусства — не просто дерево и железо, а композиция из почерневшей стали и меди, изображающая сцену битвы людей с какими-то чудовищами. Ручка выполнена в форме пылающего сердца.

Ганс жестом велел остановиться — сам просеменил вперёд, осторожно приоткрыл створку. Дверь отозвалась мелодичным звоном, словно металл приветствовал входящего. Из щели вырвался свет — не обычный отсвет горна, а багрово-алый и пульсирующий.

— Пошли… — тихо хрюкнул Крысолов, распахивая дверь.

Мы втроём вошли в «Горнило Мастеров».

Круглый зал со сводчатым потолком — пол выложен узором из разноцветного гранита. Вдоль стен стеллажи из тёмного дерева, уставленные стеклянными банками с разноцветными порошками, слитками серебра и меди, кусками сияющей руды. Пахло не гарью и потом, а воском и редкими маслами.

В центре зала стоял массивный круглый стол, заваленный пергаментами и инструментами тонкой работы — штангенциркулями, весами и лупами.

Из центрального зала веером расходились шесть арочных проёмов — видимо, личные мастерские. В отличие от подземелья внизу, здесь в глубине каждой ниши виднелись окна — неровные отверстия, прорубленные в толще внешней скалы. Сквозь них лился серый утренний свет, и открывался вид на заснеженную равнину и далёкие пики гор. Ветер гулял в проёмах, смешиваясь с жаром сложенных горнов.