Книга Системный Кузнец V, страница 119 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Девушка сделала паузу.

— Будь готов, и лучше не выходи из Горнила в одиночку.

Я кивнул.

— Учту.

Но мысли уже были далеко.

Перед глазами вспыхнули образы из прошлой жизни.

Квартира в Москве, панельная девятиэтажка на окраине с облупившейся штукатуркой. Окно на седьмом этаже, выходящее на проспект. Ночной город внизу — огни фонарей, красные хвосты машин, неоновые вывески круглосуточных магазинов. Чай остывает на подоконнике

Часть. Казарма. Мужики в форме, играющие в карты после смены. Запах пота, сапожной ваксы и дешёвого мыла — смех, перебранки, бесконечные истории о бабах и начальстве.

Всё это теперь казалось нереальным. Будто смотрю старый фильм, снятый на плёнку, выцветшую от времени.

Был ли это вообще я?

Дима пожарный, спасатель — человек, который вошёл в горящее здание, чтобы вытащить ребёнка, и не вышел обратно.

А теперь… Кай — кузнец и практик, взрослый в чужом теле, который только что едва не убил человека кувалдой. Две жизни, ни одна из которых не ощущалась по-настоящему моей.

Моргнул, отгоняя образы. Посмотрел на мастеров, которые всё ещё стояли полукругом.

— Для меня отныне будет главным только дело, — произнёс серьёзно.

Голос звучал хрипло, но твёрдо.

— Честно признаюсь — не знаю, получится ли у нас что-то в итоге. Звёздная Кровь… это нечто, чего никто прежде не создавал, во всяком случае из ныне живущих, но я буду готов принять любые последствия, какими бы они ни были.

Мастера переглянулись. Гюнтер хмыкнул, Серафина чуть склонила голову, Хью кивнул — медленно и задумчиво.

А в моей голове формировалось что-то новое — мечта — не власть, не слава и не спасение гребаного мира, а кузня.

Маленькая кузня где-нибудь в деревне далеко отсюда, на краю обитаемых земель. Где нет Баронов с их ультиматумами, нет древних ужасов из глубин земли, нет интриг и политики.

Просто горн, наковальня и молот в руке — честная и понятная, приносящая радость.

«Когда всё это закончится», — подумал про себя. — «Если закончится… Я уйду, открою кузню и буду просто жить» — Мысль грела, как огонёк свечи в темноте.

Подошёл к столу, где лежали ядра духовных зверей.

Пальцы потянулись к молочно-белому камню с золотыми прожилками. Ядро Горного Кирина — выбранный флюс, надежда на успех.

Тёплый камень лёг в ладонь — словно держишь в руке сердце, которое ещё бьётся. Свет внутри него жил — мягкие золотистые всполохи перетекали друг в друга, образуя узоры, похожие на языки пламени, но не обжигающие, а согревающие.

И ещё там было что-то глубоко внутри.

Я закрыл глаза.

«Хотел бы увидеть тебя воочию», — подумал, обращаясь к тому, что осталось от зверя. — «Благородный Кирин. Хотел бы знать, каким ты был при жизни.»*

Тишина. Камень пульсировал в ладони успокаивающе.

Открыл глаза.

— Как он выглядел? — спросил вслух, не оборачиваясь. — Горный Кирин. Видел ли кто из вас его живым?

Повисла пауза.

— Я зрел единожды, — голос Гюнтера. — В молодости, когда ходил с охотничьим отрядом в предгорья.

Мужчина откашлялся.

— Огромный олень — выше любой лошади на две головы, но тело… не как у оленя. Чешуя, будто у рыбы, только каменистого оттенка, покрывала бока и загривок.

— А рога? — спросила Серафина с нотками любопытства в голосе.

— Рога… — Гюнтер помедлил. — Один рог в середине лба. Длинный, витой, как бивень. Светился изнутри золотым и тёплым, будто солнце заточили в кость.