Книга Системный Кузнец V, страница 50 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Лысый Гюнтер тоже топтался на пятой ступени, но история была трагичнее — мужчину остановил Великий Барьер шестой ступени. Мастер бился о неё годами — медитировал, тренировался, а потом, в отчаянии, начал пить стимуляторы. Одно из зелий — «Кровь Саламандры» — запрещенный алхимический коктейль, обещавший взрывной рост силы — сработало не так, как ожидалось — вместо прорыва подожгло мужика изнутри. Гюнтер описал это скупо, но красочно: ощущение, будто проглотил раскаленный уголь, который прожег пищевод и выжег каналы. Лицо лысого вспухло, кожа начала плавиться и стекать, как воск. Шрам, обезобразивший того на всю жизнь, был следом его трагедии в культивации.

И, наконец, Брандт.

Здоровяк оказался на седьмой ступени Закалки. Теперь понятно, почему проиграл тому в армрестлинге так быстро — Огненный Рывок позволил продержаться секунду, что считай вечность для такой разницы в уровнях.

В молодости они с Бароном были Ищущими, прошедшими огонь и воду Диких Земель, но потом что-то сломалось. Брандт остановился в развитии и запер себя в кузнице. Говорить о причинах мужик отказался наотрез, рыкнув, чтобы не лез в душу грязными сапогами.

Стало ясно: среди нас нет кандидата на быстрый прорыв. Даже Брандт, стоящий ближе всех к цели, уперся в личный потолок.

— Брандт, послушай, — попытался пробиться через броню оружейника. — Я не прошу тебя исповедоваться ради душевной близости — это нужно для дела. Если есть хоть шанс…

Мужик стоял, отведя взгляд в сторону, массивные пальцы нервно сжимались и разжимались.

— Да пойми ты, пацан… — с надрывом прохрипел Брандт. — Хоть ты жопу себе разорви, хоть бы у меня вообще не было проблем и я был чист, как слеза младенца… Прорыв на восьмую, девятую и переход в Пробуждение за неделю? Это сказки, которые рассказывают пьяным идиотам в тавернах, чтобы вытянуть из тех золото за фальшивые эликсиры — это физически невозможно. Тело не выдержит перестройки — просто сгорит.

Хотелось выложить на стол козырь, рассказать, как пролетел четыре ступени за месяц, используя Внутренний Горн, Систему и упрямство, но инстинкт самосохранения заткнул мне рот — если расскажу, начнут давить еще сильнее.

Лучше молчать.

— И что, — спросил, обводя мастеров взглядом, — разве в истории не было случаев, когда практики прошибали барьеры с разбегу? Стремительно, ступень за ступенью?

Гюнтер, вальяжно раскинувшийся на принесенном Гровером стуле, покачал головой. Мужик сидел, закинув ногу на ногу, словно аристократ на приеме, но шрамированное лицо выдавало напряжение.

— Поговаривают, что возможно, — лениво отозвался мужчина. — Но таких самородков еще в колыбели вычисляет и забирает Столичная Школа Небесного Гнева. Они не становятся мастерами-ремесленниками, парень — из них делают живое оружие, элиту Королевства. Такие рождаются раз в столетие, и уж поверь на слово: в нашей дыре таких монстров нет.

— Ну а… — мои глаза лихорадочно бегали по лицам, ища хоть намек на лазейку.

Слова Торгрима не давали покоя. «Я могу помочь тебе прорваться». Старый лис не должен бросать слов на ветер — значит, способ есть.

— Ну а если… скажем так… Есть ли способ форсировать прорыв, но заплатить за это позже? Сначала мощь, потом откат? Или что-то в этом духе?

Мастера переглянулись — в воздухе повисла тишина. Серафина, стоявшая в тени, напряглась — холодный взгляд стал тревожным.