Книга Системный Кузнец VI, страница 18 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Детина появился через полчаса в чистой рубахе, которую явно выдали в замке. Слуга семенил следом, явно не зная, как относиться к великану с детским лицом.

— Кай! — Ульф бросился ко мне, едва не сбив с ног. — Кай вернулся!

Невольно улыбнулся, похлопав парня по плечу.

— Как ты тут, старина?

Ульф начал рассказывать, перескакивая с одного на другое, размахивая огромными ручищами. Его накормили кашей с мясом, дали кровать — мягкую, с подушкой, похожей на облако и разрешили гулять по коридорам, по двору, и никто не кричал, не бил, не гнал прочь.

— А ещё… — Ульф наклонился ко мне, понижая голос до громкого шёпота, — а ещё там птички были на стене. Маленькие, серые. Они прыг-прыг!

Простая радость: еда, отдых, птички на стене. Для детины это было чудом, а для большинства людей — обыденностью, которую даже не замечают.

— Хорошо, — сказал я. — Это хорошо, Ульф.

А потом мы работали.

Пробивание слитков — процесс, необходимый для подготовки металла к ковке. Нужно разбить литую структуру, создать внутреннее напряжение, которое потом распределится при нагреве и ударах. Для этого требовались сильные, точные удары — кто справится лучше, чем Ульф?

Я укладывал слиток на малую наковальню, установленную в углу Плавильни. Показывал Ульфу, куда бить — сначала в центр, потом по краям, потом снова в центр. Тяжёлая кувалда взлетала в его руках, как игрушка, и опускалась с глухим звоном.

— Сюда, — указывал я. — Теперь сюда. Чуть легче. Хорошо.

Паренек слушал и выполнял, лицо было сосредоточенным — брови сошлись, кончик языка высунулся от усердия. Он бил с тем же ритмом, что и всегда — идеальным, врождённым чувством такта, которому позавидовал бы любой мастер.

Слитки покрывались сеткой мелких трещин, становились податливыми, готовыми к настоящей работе.

[Процесс: «Пробивание заготовок».]

[Статус: Завершён.]

[Внутренняя структура металла подготовлена к горячей ковке. Риск образования скрытых дефектов снижен на 34 %.]

И вот теперь мы шли обратно по гулким коридорам, мимо закрытых дверей и маслянных ламп в бронзовых держателях.

Дверь в Ротонду показалась впереди — тяжёлая, окованная железом. Толкнул её плечом и шагнул внутрь.

Замер.

В Ротонде было людно.

За центральным столом, заваленным чертежами и инструментами, сидели трое мужчин в форме Каменных Грифонов. Стальные нагрудники тускло блестели в свете масляных ламп, на плечах — красные накидки с вышитым гербом: грифон, вцепившийся когтями в скалу.

Гюнтер стоял у дальней стены, скрестив массивные руки на груди — обожжённое лицо было непроницаемым, но заметил напряжение в плечах. Серафина замерла у входа в свою нишу — бледная и прямая, как струна.

Хью не было.

Три пары глаз повернулись ко мне. Физически ощутил оценивающие взгляды, холодные, профессиональные, как у людей, которые привыкли мгновенно определять угрозу.

Первый — широкоплечий мужчина лет тридцати пяти с квадратной челюстью и густыми бровями, сросшимися на переносице.

Второй — худощавый, но жилистый, с острыми чертами лица и глубоко посаженными глазами. Волосы почти белые, собраны в короткий хвост на затылке.

Третий — с круглым лицом, веснушки на носу, но взгляд человека, видевшего слишком много для своих лет.

Быстро отметил: капитана Родерика среди них не было. Это удивило — был уверен, что именно он возглавлял тот злополучный поход.