Книга Системный Кузнец VII, страница 7 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

— Объясни, — потребовал мужик. — Я двадцать лет у печи стою, но камни в огонь никогда не совал. Почему не сразу в расплав?

Я должен был объяснить без ссылок на Систему, своими словами — так, чтобы мастера поняли.

— Представь, что камень — это слиток, — начал я. — Холодный слиток, если бросить его в расплав…

— Треснет от шока, — закончил Гюнтер. — Это-то я понимаю.

— Но дело не только в трещинах, внутри камня — энергия. Воля людей, которую мы собрали. Если камень лопнет слишком быстро, эта энергия рассеется, уйдёт в воздух, в стены — во что угодно, только не в металл.

Гюнтер медленно кивнул — «продолжай».

— Но если сначала разбудить эту энергию… — подыскивал слова. — Если дать ей время прийти в движение, стать пластичной… Тогда она потечёт туда, куда нужно — в расплав.

— Как… — начала Серафина и замолчала.

— Как разогреть чернила перед письмом на морозе — холодные застывают, тёплые текут.

Девушка чуть улыбнулась.

— Я хотела сказать именно это.

Хью поднялся из-за стола. Старик подошёл ближе, глядя на камень в моих руках.

— В древних свитках… — начал мастер медленно, будто вспоминая, — говорилось о «Пробуждённых Камнях» — что нельзя делить, нельзя разрушать силой, душа внутри цельна.

Он помолчал.

— Это как яйцо, — продолжил Хью. — Разбей скорлупу до срока и птенец погибнет, но позволь ему дозреть… и тот сам пробьёт путь наружу.

— Именно, — я кивнул. — Низкий жар — это дозревание. Камень не разрушится, но энергия внутри проснётся.

— Хм, — Гюнтер потёр обожжённую щёку. — Допустим, а что потом? Камень остынет, пока мы плавим металл.

— Не полностью — мы отложим его в сторону, но камень сохранит тепло. А потом…

— Бросим в расплав, — закончил Гюнтер. — И что случится?

Я помолчал — это ключевой вопрос.

— Камень, должно быть, исчезнет, распадётся, высвобождая энергию. Вита-частицы перейдут в металл, станут его частью.

— Весь камень? — Хью нахмурился. — Не останется ничего?

— Я не уверен. Такое возможно.

Молчание.

Ориан, до этого державшийся в стороне, вдруг подал голос:

— Любопытно.

Все повернулись к нему.

— Я работал с Эфиритом, — алхимик говорил медленно, будто вытягивая воспоминания из глубин памяти. — Однажды камень впитал эссенцию болотной твари — разбавленную. Я заметил, что тот способен делать это, но не знал в чем его предназначение. Но пробовал.

Алхимик помолчал, перебирая пальцами пуговицу на мантии.

— Когда попытался извлечь часть эссенции… камень отторг всё, будто не мог существовать в разделённом состоянии.

— И что это значит? — спросил Гюнтер.

— Это значит, — Ориан криво усмехнулся, — что природа Эфирита пустотная — он не хранит энергию, как кувшин хранит воду, а становится ей, сливается, и разделить их… — мужчина пожал плечами. — Всё равно что разделить реку и воду в ней.

Гюнтер тяжело вздохнул.

— То есть никакого пробного сплава?

— Похоже, что нет, — я покачал головой. — Весь заряд, или ничего.

— А если не сработает?

— Тогда можем потерять камень и всё, что в нём.

Гюнтер выругался.

— Мне это не нравится, парень — слишком много «если».

— Мне тоже, — честно признал я. — Но другого пути нет — времени на эксперименты нет. Барон там, — махнул рукой в сторону, где предположительно находилась Волчья Теснина, — либо побеждает, либо… И нам нужно быть готовыми к чему угодно.