Книга Системный Кузнец VII, страница 81 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Голос охотника стал глухим, будто слова давались с трудом.

— Так что хочешь верь, хочешь нет — обкрадывать тебя не собираюсь, а если захочешь, потом, за услугу, сверху денег подогнать, не откажусь. Но это твоё дело.

Я смотрел на его спину, широкую и сгорбленную от холода и усталости, и думал. Вчера охотник рисковал, выводя нас из Замка. Организовал повозку, провиант, маршрут. Мог остаться — в конце концов, барон Конрад наверняка нуждается в опытных охотниках. Мог затаиться. Вместо этого выбрал бегство, потому что не смог слышать, как поливают грязью память его командира.

Может, и врёт. Может, завтра я проснусь с перерезанным горлом, но нам ехать вместе несколько недель. Если буду прятаться и подозревать на каждом шагу — рехнусь раньше, чем доберёмся до Вольных Городов. А Брок — единственный, кто знает эти земли, единственный, кто может защитить, если нарвёмся на неприятности. Риск оправдан.

Достал кожаную сумку почти с локоть в длину, из добротной кожи, потемневшей от времени. Медная застёжка с простым узором, вес ощутимый, приятно оттягивает руку.

Открыл пряжку, вытряхнул содержимое на колени. Монеты рассыпались по одеялу, тускло блестящие в утреннем свете.

Сначала золотые — пять штук, крупные, тяжёлые, с чеканным профилем какого-то монарха. Я никогда раньше не держал золото в руках в этой жизни. В прошлой, конечно, видел золотые украшения, но монеты… Это что-то другое. Ощущение нереальности: эти кругляши наверняка стоят больше, чем всё, что Кай мог бы заработать за жизнь. Затем серебро — мельче и легче. Начал считать, откладывая по десятку в сторону, десять… двадцать… тридцать… Ровно пятьдесят серебряных монет с гербом. И медь — самые мелкие и тусклые. Тоже пятьдесят штук.

Итого: пять золотых, пятьдесят серебряных, пятьдесят медных. Если пересчитать в серебро — получится…

— Пятьсот пятьдесят, — сказал я вслух. — Серебряных. Если в пересчёте. И пятьдесят медяшек.

— Сколько⁈

Охотник резко обернулся, чуть не выронив вожжи. Лошадь дёрнулась, повозку качнуло.

— Пятьсот… — Брок запнулся, глаза его расширились. — Вот же Родерик! Вот бес! Мне — пятьдесят серебряшек, а пацану — целую казну!

В голосе не было злобы, скорее ошарашенная ирония. Охотник покрутил головой и хмыкнул.

— Хотя… заслужил ты, малой, ещё как заслужил. Могли бы и больше отсыпать за спасение провинции-то.

Я молчал, глядя на монеты. Пятьсот пятьдесят серебряных — звучит как «дохрена». Но сколько это на самом деле? Что можно на это купить?

— Брок, — сказал ему, — объясни мне.

— Чего?

— Сколько это. В смысле… что на это можно сделать. — Я поднял глаза. — Я всю жизнь в деревне жил, Гуннар платил едой. В лагере удалось заработать несколько серебрянных, но я так их и не потратил даже. Я не знаю, как устроен мир за пределами Оплота.

Охотник смерил меня долгим взглядом.

— Ну ты даёшь, малой, — покачал мужик головой. — Ладно, слушай. Объясню, как дураку.

Он откашлялся, устраиваясь на облучке поудобнее.

— Золотой — это сотня серебряных. Один золотой — это… — Брок пожевал ус. — Это дом. Понимаешь? Приличный дом в деревне — не хоромы как у старосты, но крепкий, с крышей и печкой. Или два дома попроще. Или десять коров. Или одна отменная лошадь — не эта кляча, а настоящая, боевая.

Я слушал, запоминая.