Книга Системный Кузнец VII, страница 94 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Сомневался, что так легко отделаемся, но спорить не стал.

Ульф помог распрягать мерина — таскал сено, расчёсывал гриву огромными ладонями с неожиданной нежностью. Лошадь ему доверяла — не дёргалась и не косилась.

— Лошадка хорошая, — приговаривал великан. — Ульф любит лошадку. Лошадка сильная.

Смотрел на огромное дитя и думал: ради него тоже нужно выбраться. А ради себя?

«Да», — ответил внутренний голос. — «Ради себя тоже. Ты заслужил право жить».

Мы укутались в одеяла, забившись под тент повозки. Снаружи выла метель, но здесь было почти терпимо — стена конюшни, частокол и борта повозки давали укрытие. Тело постепенно согревалось, хотя внутренняя пустота никуда не делась.

Время шло, темнело, из барака доносились голоса — стражники ужинали. Потом один за другим потянулись к навесу с костром, устраиваясь на брёвнах вокруг огня.

Брок толкнул меня локтем.

— Пошли, малой. Попросимся к огню — хоть воды вскипятим.

Навес представлял собой просмолённую ткань, натянутую между столбами — простая, но надёжная защита от снега. Под ним горел костёр, потрескивая поленьями, искры улетали в темноту и гасли. Вокруг огня сидели четверо стражников — десятник и трое его людей. Пятый, видимо, остался на вышке.

Мы подошли неторопливо, стараясь не выглядеть угрозой. Брок держал в руках помятый котелок.

— Служивые, — начал охотник просительным тоном, — дозвольте котелок к огню пристроить? Чайку бы заварить, согреться…

Десятник поднял голову, смерил усталым взглядом.

— Садитесь, — буркнул мужик, кивнув на свободное бревно у края. — Только не мешайте.

Мы устроились на отшибе — близко к теплу, но в стороне от основного круга. Брок пристроил котелок на камни у огня, зачерпнув снега для воды. Я сидел, ссутулившись, втянув голову в плечи.

Ульф пришёл с нами. Великан молча уселся рядом, уставившись на огонь с детским восторгом. Пламя плясало в его глазах, отражаясь оранжевыми искрами.

— Огонь красивый, — прошептал тот мне. — Ульф любит огонь.

Кивнул, ничего не ответив. «Я тоже любил, — подумал. — Теперь — только пустота».

Стражники продолжали прерванный разговор, не обращая на нас внимания. Для них мы были мебелью — оборванцы у края круга, не стоящие внимания.

— … третий раз за неделю точу, — жаловался молодой. — И снова в зазубринах. Сталь, что ли, гнилая пошла?

— Не сталь, дурья башка, — отозвался пожилой стражник с седой бородой. — Железные Койоты пошли же с гор, шкура как кольчуга — вот и тупится так.

— Откуда они повылезали вообще, никогда прежде не видал. — молодой нахмурился.

— Потому что раньше и не было, — седой сплюнул в огонь. — Это все после этой, как её… скверны, или как там говорят. Вот после этого-то всё и началось. Хоть падальщики до нас не добрались, хвала предкам.

— Типун тебе на язык, — десятник поморщился. — Нам и этих хватает.

— А позавчера, — вступил третий стражник, молчавший до этого, — стая напала на обоз с углём, слышал. Троих лошадей загрызли, возницу еле отбили местные мужики. Тот теперь без руки — отгрыз один гад.

Я слушал, не поднимая головы. Мир за пределами Замка не менее опасен, чем внутри — просто опасности тут другие.

— Кузнец из Елового Брода был, — вздохнул десятник. — Так его в замок забрали — приходится самим, куда деваться.

— Может, из Столицы пришлют кого, может, наладится жизнь-то? — с надеждой спросил молодой.