Книга Системный Кузнец VIII, страница 112 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Я ухватился за край столешницы, заставляя тело выпрямиться. Тесак лёг в правую ладонь. Левая рука сжалась в кулак с усилием, но пальцы послушались. Хват был слабым — боец из меня сейчас никакой, но инстинкт требовал оружия.

— Кай! — Ульф метнулся ко мне, преграждая путь. — Не надо! Там страшно! Ульф слышал — конь кричит!

Здоровяк схватил за рукав — в глазах ужас.

— Пусти, — мягко, но настойчиво разжал его пальцы. — Я не пойду драться, Ульф. Я только посмотрю.

— Не надо смотреть! — заскулил великан. — Надо закрыть! Надо спрятаться!

— Оценка обстановки, — пробормотал себе под нос.

Внутренний голос вопил: «Сядь! Ты ранен, ты пуст, ты бесполезен! За дверью смерть!» Но другой голос — командира звена — перекрывал панику логикой: «Неизвестная угроза хуже известной. Если там кто-то есть, мы должны знать, кто и сколько».

Я шагнул к двери, чувствуя себя канатоходцем над пропастью.

— Слушай меня, — обернулся к Ульфу, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Стой здесь. Если я крикну — захлопываешь дверь и подпираешь её лавкой. Понял? Но этого не придется делать — я далеко не пойду.

Ульф задрожал, нижняя губа отвисла, но он кивнул.

— Ульф понял… Ульф будет ждать.

Я положил ладонь на железо засова. Металл холодил кожу. Отодвинул засов и надавил плечом.

Массивная створка подалась со скрипом.

В лицо ударил поток сырого воздуха — пах туманом, прелой листвой и затхлостью, которой пропитана эта проклятая низина. Я не стал распахивать дверь настежь — лишь приоткрыл щель, достаточную, чтобы выглянуть, и прижался плечом к косяку.

Перевёл взгляд наружу.

Центральная площадь Костяного Яра лежала передо мной — туман был не таким плотным, как на Холме — скорее дымка, размывающая очертания, но позволяющая видеть метров на тридцать.

Пусто.

Ни души. Заколоченные дома по периметру смотрели на площадь. Чёрный провал колодца зиял посередине, как дыра в земле. Тишина стояла такая, что звон в ушах казался грохотом.

И посреди мёртвой тишины бился Черныш — наш мерин был привязан к дубовой коновязи в центре площади. Он плясал на месте, взрывая копытами мёрзлую грязь. Верёвка натянулась струной — конь рвался прочь, закидывая голову, храпя и скаля жёлтые зубы. Бока ходили ходуном, из ноздрей вырывались клубы пара.

Он смотрел куда-то в сторону, вращая налитым кровью глазом, но там, куда был направлен взгляд, никого не было — только серая муть и угол соседнего сруба.

Я скользнул взглядом по периметру, ища движение, тень, отблеск глаз — что угодно.

Ничего.

Только ветер скрипел на крыше дома Вальдара.

«Где конюшня? — мелькнула мысль. — Куда его спрятать?»

Я лихорадочно осматривал двор. Навесы для дров, сушилки для сетей, какие-то сараи для инструментов… Но ни одного строения, похожего на конюшню.

«Может лошади тут не живут — сходят с ума от близости мертвецов?».

Конь был как на ладони. Привязанный кусок тёплого мяса посреди обеденного стола для любого, кто выйдет из тумана.

Я стоял в проёме, сжимая рукоять тесака.

«Как в тех дурацких фильмах ужасов, — пронеслось в голове. — Зритель всегда знает: не открывай эту дверь, идиот. Не выходи на крыльцо — там смерть. И каждый раз орёт на экран: „Назад!“ А герой всё равно лезет».

Я чувствовал себя этим идиотом. Инстинкт вопил: захлопни дверь, задвинь засов, забейся в угол, но не мог оторвать взгляда от коня.