Книга Системный Кузнец VIII, страница 81 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Лес закончился внезапно, словно кто-то провёл невидимую черту.

Мы сделали ещё десяток шагов сквозь густой подлесок, раздвигая колючие ветки, и вывалились в пустоту. Деревья остались за спиной, отсечённые крутым перепадом рельефа. Перед нами открылся Серый Склон.

Контраст ударил по глазам. После тесной полутьмы леса тут было слишком много пространства. Пологий каменистый спуск уходил вниз и вправо, теряясь в клочьях тумана. Слева, нависая над нами, угадывалась вершина Костяного Холма — тёмная громада, скрытая серой пеленой. Здесь гулял ветер, что дул с востока, холодный и резкий, разрывая молочную муть и открывая обзор метров на пятьдесят.

Я инстинктивно пригнулся, оценивая обстановку. Укрытий нет, три крупных валуна метрах в двадцати впереди, дальше — голый щебень и пятна снега. Если кто-то посмотрит сверху — мы как на ладони.

— Открыто, — прошептал я, чувствуя себя неуютно без нависающих веток.

Брок же расправил плечи и повёл носом, втягивая ледяной воздух. Его лицо, до этого напряжённое, вдруг разгладилось.

— Зато и мы видим, — возразил он тихо. — Если какая тварь полезет — заметим раньше, чем она нас унюхает. Ветер от нас, сносит запах.

Охотник окинул взглядом унылый пейзаж: серый камень, бурая мёртвая трава, проплешины грязного снега.

— Почти как дома, а? — вдруг произнёс Брок с неожиданной мягкостью. — Камень, холод, ветер кости грызёт… Ни дерева на версту. Прямо Каменный Предел.

Я посмотрел на него с удивлением — в его голосе звучала ностальгия.

— Думал, ты мечтаешь о море, — заметил шёпотом. — О тёплых песках и южных девках.

Брок криво усмехнулся, не отрывая взгляда от серой пустоши.

— Мечтаю, парень. Ещё как мечтаю. Но дом… — он сплюнул под ноги. — Дом — он как кость в горле. Хоть на край света убеги, хоть в демоново брюхо залезь, а он всё равно тут, торчит. И ничем ты его не запьёшь.

Он помолчал секунду, позволяя ветру трепать седые усы, а потом резко встряхнулся.

— Ладно, хватит сопли морозить. Вон та полоса, — он указал топором на участок склона, где снег лежал наиболее плотно. — Вальдар сказал, цветок под снегом. Значит, роем.

Охотник быстро распределил задачи.

— Разделяемся. Я беру верхнюю часть, ты — нижнюю. Далеко не уходи — держи меня в поле зрения. Если что-то найдёшь или увидишь — не ори. Подними кулак и жди.

— Понял.

— И ради всех предков, кузнец, — добавил он, глядя в глаза, — смотри под ноги. Здесь не лес — хрустеть нечему, но камни скользкие.

Мы разошлись. Я спустился чуть ниже, выбрав участок, где наст казался нетронутым.

Работа началась.

Это было монотонно и утомительно. Я не мог использовать руки — тепло живой плоти убивает «Снежный Вздох». Приходилось работать тесаком, используя его как лопатку. Вгонял широкое лезвие в твёрдый, спрессованный ветром наст, поддевал пласт снега и отбрасывал в сторону.

Под снегом открывалась мёртвая земля — смесь мелкого щебня и промёрзшей глины. Серая и безжизненная. Никаких цветов.

Шаг в сторону. Удар тесаком. Скрежет стали о камень. Откинуть снег. Пусто.

Время, которое в лесу сжалось в пружину, тут растянулось в резину.

[Оставшееся время действия стимулятора: 3 ч. 18 мин.]

Системное окно мигнуло на периферии зрения, напоминая, что кредит у смерти не бесконечен.

Я копал, и мысли крутились в голове, как шестерёнки.