Книга Системный Кузнец IX, страница 39 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

— А теперь марш домой, — сказал, напуская на себя строгость. — Ногу промой холодной водой и покажи матери, иначе она мне голову оторвёт, а мне она ещё нужна.

Пьетро хихикнул, прижимая гвоздь к груди, и, хромая, помчался к выходу, сияя.

Я проводил его взглядом, и на душе стало чуть спокойнее.

Ночь в Соль-Арке всегда была полна звуков — цокот копыт по брусчатке, пьяные крики из портовых кварталов, далёкий звон колоколов Храма Света. Но здесь, в Северной Башне Королевской Библиотеки, царила тишина. Лишь иногда где-то в углу скреблась мышь, да капля воска с шипением падала на блюдце канделябра.

Король Теодорик III сидел в глубоком дубовом кресле, которое казалось огромным для его иссохшего тела. Время и болезнь обглодали его, оставив лишь кожу, натянутую на хрупкие кости, да глаза, в которых всё ещё тлел упрямый огонь.

Рука, покрытая пятнами и венами, дрожала — перо в пальцах плясало, прежде чем коснуться пергамента. Чернильная капля сорвалась с кончика, шлёпнулась на страницу старой летописи и расплылась.

— Проклятье… — прошелестел Теодорик.

Он не стал звать слугу — старик вообще никого не звал в эту ночь, запретив страже подниматься выше третьего яруса. Королю не нужны свидетели его немощи. Ему нужно одиночество и правда, что хранилась на пыльных полках.

Архив Королей. Библиотека Тысячи Свитков. Для придворных льстецов это место было сокровищницей мудрости, а для Теодорика — мавзолеем позора династии Аурелиев.

Король с трудом отодвинул испорченный лист и потянулся к другому документу — тяжёлому свитку с потемневшей печатью. Пальцы соскользнули, ногти скребнули по столу — с третьей попытки развернул пергамент, придавив углы медными пресс-папье.

Это оригинал Пакта Лазурных Вод.

Триста сорок лет.

Десять поколений королей Альдории смотрели на эти строки и глотали унижение, запивая сладким вином забвения. Теодорик знал текст наизусть, но перечитывал снова и снова, намеренно растравляя старые раны.

«…Сим документом Корона признаёт полную торговую и политическую автономию семи городов побережья…»

Теодорик скривился. Автономия — красивое слово для предательства.

«…Королевские военные суда не имеют права входить в территориальные воды Лиги без письменного приглашения Совета Морских Лордов. В случае нарушения…»

— В случае нарушения… — прошептал, губы искривились в горькой усмешке. — Мы платим. Мы всегда платим.

Он перевёл взгляд на карту, разложенную тут же, поверх книг.

Старая карта, составленная ещё при его деде. Выцветшие чернила, ломкая бумага. Теодорик провёл трясущимся пальцем по контуру побережья. Вот они — жемчужины, украденные у Короны. Мариспорт. Валь-Ардор. Порто-Скальо.

Когда-то, в детских мечтах, он видел эти города своими. Помнил, как семилетним мальчишкой рисовал на этой самой карте кораблики — треугольные паруса, флотилии, идущие на юг под флагом Короны. Теперь от тех детских рисунков остались едва заметные вмятины на бумаге, стёртые временем.

Как и его мечты.

— Король-Никто, — бросил он в пустоту. Эхо отразилось от высоких стеллажей, насмешливо повторив: «…никто… никто…»

Так его назовут летописцы. Теодорик Угасающий. Правитель, при котором великая Альдория окончательно превратилась в сырьевой придаток торгашей. Мы добываем руду в ледяном аду Каменного Предела, растим хлеб на полях Срединных Земель, умираем в шахтах и на стенах, сдерживая Тьму… А они? Эти купчишки в шелках покупают плоды нашего труда за бесценок, перепродают в тридорога за море и смеются над «варварами с севера».