Книга Системный Кузнец XII, страница 23 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Ладонь Брока начала краснеть. Огненная Ци пошла по его пальцам, пропитала кожу. Волосы Гало зашипели, пошёл сизый дымок, потом занялись по-настоящему, коротким язычком пламени у корней.

Брок убрал руку.

Гало заскрёб по голове здоровой ладонью, туша волосы, и из горла у него полезли какие-то нечленораздельные звуки — всхлипы, ругательства, отдельные слоги. Плечи тряслись. Может, и правда плакал — я не разобрал.

— Ясно, — сказал Брок тихо.

Поднялся с корточек, крякнув. Отряхнул штаны на коленях. Повернулся к нам.

— Идите вниз, к пещере. Начните прибираться там. Тела все наружу, подальше от входа. Я тут сам управлюсь.

Я смотрел ему в глаза.

Старый волк делал свою работу жёстко и без оглядки. Без красивых слов, кодексов чести и рассуждений о справедливости, так, как, наверное, делал всю жизнь, пока я в Оплоте ломал голову над тем, как выковать гвизарму получше.

И я понимал, что после этой ночи прежним уже не буду. Когда у тебя на руках кровь людей, пусть и тех, кто сами пришли тебя резать, ты чувствуешь всё по-другому. Они сами пришли. Сами пришли и хотели моей смерти. Сами. Эту мысль я катал в голове, как гальку в ладони, и держался за неё, чтобы сохранить хоть что-то от себя прежнего.

— Хорошо, — выдавил я негромко.

Развернулся к своим.

— Пойдёмте.

Пятый лежал в телеге, сложившись вдвое, точно тряпичная кукла. Я закинул в кузов шестого — последнего. Тело шлепнулось о дерево с мокрым звуком. Рука мертвеца свесилась через край, пальцы зацепились за колесо, испачканное в дёгте и каменной крошке. Поправил немного, чтобы тот полностью уместился внутри.

Хрипло выдохнул, вытирая ладони о штаны. Внутри было пусто, никакого ужаса или дрожи в коленях — просто выжигающая пустота, точно после долгой смены у горна, когда из тебя вышли все соки. Тела наёмников, которые ещё час назад дышали ненавистью и жадностью, теперь стали грузом, опасным мусором, от которого нужно избавиться до рассвета.

Осёл, впряжённый в телегу, заметно нервничал. Животное пряло ушами, переступало ногами и косилось на кузов, раздувая ноздри. Зверь явно чуял запах крови, бьющий в нос сквозь ночную прохладу. Разительная перемена в ноше: вместо привычного угля и железа — холодная плоть.

Брок стоял рядом, придерживая осла за недоуздок. Охотник уже приготовил засаленную рогожу, которой собирался укрыть наш «улов».

— Последний, — сказал я, глядя на то, как Брок решительно набрасывает серую ткань на тела.

— Вот и ладно, — буркнул старик. — Значит, до утра сегодня мне не спать. Лучше поеду прямо сейчас. Довезу до Железного леса, там места глухие, оврагов полно. Стаскаю вниз, присыплю хвоей — к утру от этих ребят уже и памяти не останется. Лес прожорливый, быстро всё примет.

Он подошёл к ослу и с силой хлопнул того по загривку, подбадривая.

— Ну что, старый? Выдержишь ещё четыре часа пути назад? Дорога кривая, но ты у меня парень справный. Дойдём — овса насыплю, сколько в пузо влезет.

Осёл что-то невнятно промямлил, мотнув головой. По зверю было видно, что ему бы сейчас в тёплое стойло да охапку сена, а не карабкаться по козьим тропам с телегой, полной мертвецов, но спорить с Броком зверь явно не мог.

Мы остались вдвоём у края площадки. Торн к этому моменту ушёл внутрь. Сказал коротко, что хочет взремнуть — мол, «махать кувалдой на пустой желудок тошно, а сон — та же еда». Пепельноволосый принял бой как нечто само собой разумеющееся, словно кровь на камне была просто частью ремесла.