Книга Системный Кузнец XII, страница 86 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Сильвия резко повернула голову.

— Мы долго полагали, — продолжил Иль-Примо, и голос у него стал тяжелее, — что это легенды. Что сила острова держится на вулкане, на духах горы, на породе, какую боги вылепили щедрее, чем в других местах. Так нам и говорили. Так писали в учебных книгах, какие мы давали подмастерьям. А если правда другая? Если дыхание этого существа, утечка его Ци через узлы старой печати, и есть та самая сила, что кормит Великие Горны и делает наше железо тем, чем оно стало, то убить его, значит отнять у Иль-Ферро то, ради чего этот остров вообще стоит.

Он помолчал. Никто не перебивал.

— К тому же, — добавил суше, — убить его трудно. И это, видимо, ещё одна причина, по которой древние предпочли не убивать, а запечатывать. То есть причин две, и обе сходятся в одно.

Я слушал и понимал, что старик говорит правду, какой её сам видит. И понимал, что мне сейчас нужно влезть в разговор, потому что в нём упускают одно.

— Грандмастер, — сказал я ровно. — При всём уважении. Существо пробуждается. Процесс пошёл, и шесть из восьми удерживающих столбов уже сколоты. Я видел сам. Печать держится из последних сил, и долго эти силы её не удержат. Восстановить её будет крайне трудно. Сам он работал над её снятием больше восьми лет. Сделать всё то же самое в обратную сторону, своими руками, почти невозможно. Если ничего не предпринять, оно выйдет.

Сильвия не выдержала — прямая спина и руки на коленях вдруг ожили, и она подалась вперёд, как кошка перед прыжком.

— Не тебе, мальчик, рассуждать, что может Гильдия, а чего не может. Печать была заложена предками Цитадели. У нас есть мастера рун, какие тебе и не снились. И уж точно не тебе судить о наших возможностях, особенно после двух минут, проведённых внизу.

Я посмотрел на неё спокойно. Усталость во мне стояла такая, что сил на злость не оставалось.

— Удивительно, — сказал я, — как твёрдо вы рассуждаете о том, чего не знали ещё две минуты назад.

Октавио поперхнулся слюной, закашлялся в ладонь. Иль-Примо чуть покраснел. Брок на ложе втянул губы — видел, как давит смешок, чтобы не вырвалось вслух.

Гор зарычал.

— Верх наглости, — низко проговорил он. — В стенах Цитадели, перед лицом Грандмастера.

Иль-Примо повёл ладонью, и Гор смолк, дёрнув скулой.

— Оставлю без особого ответа твои слова, самоуверенный мальчик, — сказал Грандмастер мне. Голос у него ровный, но в глубине уловил тень то ли усмешки, то ли согласия, которое старик не хотел показывать прилюдно. — Поверь, в них есть доля истины и доля заблуждения. Мастера рун у нас сильные. Свитки тоже не пусты. Шанс докопаться до того, как печать устроена, есть.

Он перевёл взгляд на Вальмонте.

— Действовать пока нельзя, магистр. Прошу вас придержать охотников. Мы отправим к ущелью наших мастеров, людей знающих, и поглядим, в каком состоянии печать и в какой стадии пробуждения находится этот… — он чуть запнулся и произнёс имя, как произносят слова, которые лучше бы вовсе не произносить, — этот Кальцифер-Тхун.

Магистр Гильдии Ядра помолчал. Потом кивнул коротко и хмуро.

— Принимаю, Грандмастер. Мои люди останутся на местах. Если ваши мастера сочтут, что нужна сила, мы рядом.

Иль-Примо помолчал ещё немного. Едва заметно жевал нижнюю губу, потом поднял на меня глаза.