Книга Системный Кузнец XIII, страница 117 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Иль-Примо откинулся назад и заговорил ровнее.

— И вот ещё что для вашей памяти, — сказал он. — Раз уж вы забыли. Из Ока чаще всего и выходили те, кто садился после в это самое кресло. Лучшие Грандмастеры Иль-Ферро начинали с того, что были чьим-то глазом. Дитрих, Ольгерд, Марта Железная — все они прежде носили эту печать. Так повелось, потому что Око видит остров целиком, а не свой один цех, и учится держать в руках больше, чем молот. Помяните это, глядя на человека, что стоит сейчас перед вами.

Он перевёл взгляд на меня, и я увидел, что для него эти слова — не пустой звук, что он и вправду видит меня на этом месте когда-нибудь.

— А теперь к делу, ради которого всё и затеяно, — сказал старик. — Первое поручение Оку и его поручителю. Слушайте, чтоб после недомолвок не было.

Он поднял руку и стал загибать корявые пальцы.

— Ядро морского Лорда. Его сейчас тащат из туши в проливе, под огнём альдорийских вымпелов, и когда вытащат — его надо доставить на остров целым и схоронить надёжно. За это отвечает Око. Чтоб на всём пути, от воды до Цитадели, за ядром был пригляд, и чтоб оно не сгинуло по дороге, не ушло не туда и не оказалось вдруг в чужих руках. — Он загнул второй палец. — Оружие, что сковал этот мастер против того, кто ворочается под нами. Два болта уже унесли снаряжать. Око проследит, чтоб их пустили в дело как надо, по цели, а не растратили попусту и не подменили. Чтоб Спящий уснул, а не вырвался нам на головы оттого, что кто-то дрогнул или схитрил.

Он опустил руку.

— На это Оку даётся право, какого прежде у мастеров не было. Око может призвать людей из гвардии Цитадели — столько, сколько нужно для дела, и собрать из них свой отряд под свою руку. Отряд этот будет при Оке, покуда идут нынешние дела, и слушать будет Око и его поручителя, а не кого-то из вас.

Иль-Примо поглядел на меня.

— Назови его, отряд этот, — сказал он. — Всякая сила на этом острове носит имя. Как назовёшь свою?

Я не ждал такого вопроса и не готовил ответа. Постоял, покрутил в голове. В зале было тихо — все ждали, Брок у плеча чуть повернул ко мне голову.

Мне не нужно ничего громкого. Люди, что пойдут за ядром и встанут у оружия, будут делать простую тяжёлую работу — стеречь, тащить, не спать ночами, держать в целости то, от чего зависит остров. Я подумал про Горны, про то, что здесь всё держится на калёном железе, и слово пришло само.

— Калёные, — сказал я. — Пусть будут Калёные.

Иль-Примо чуть склонил голову — кажется, слово ему по нраву пришлось.

— Калёные, — повторил он. — Быть по сему.

Он снова обвёл взглядом полукруг, и в этот раз задержался на каждом — на Сильвии, на Горе, на Октавио, на тех двоих, что молчали в углу.

— Вот моё слово, и вот моя воля, — сказал старик. — Ежели у кого из Совета есть, что против сказать, — говорите теперь. Здесь. В лицо мне и в лицо этому человеку. После будет поздно, и молчание ваше я сочту за согласие.

Тишина держалась.

Стоял на краю большой плиты и смотрел на них. Старик сказал мне про гниль в Совете, про то, что кто-то тут ведёт свою игру и готов сдать остров, и вот теперь, в эту минуту, когда над кругом висела прямая угроза и каждому дали право открыть рот, самое время было разглядеть, у кого дрогнет лицо.

Я вглядывался.

Гор сидел набычившись, подобрав тяжёлую челюсть, и по всему было видно, что назначение ему поперёк горла. Он этого не прятал. Такой злится в открытую, и злость его понятна — приходит чужак, встаёт над его цехом, и приходится терпеть. Октавио щурился, собрав борозды у глаз, и держал руки сложенными на коленях. Двое в дальнем краю переглядывались недовольно, но недовольство это было мелкое и обиженное, из тех, что стихает за неделю.