Книга Системный Кузнец XIII, страница 50 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

За спиной у горна стучал молот Эйры.

Она вела четвёртый болт хорошо, но вдруг принялась командовать резко и отрывисто, в манере армейского десятника.

— Ниже. Ещё ниже бери, не по верху колоти. Поворот. Держи, держи угол, не уводи. Меха — тише, тебе сказано тише, не печь топим, великан

Ульф у наковальни послушно орудовал кувалдой, с готовностью ловя каждое её слово. В голосе Эйры звучала не злость, а тщательно скрываемое волнение. Она до смерти боялась испортить работу, о которой мечтала последние пять лет, и прятала свой страх за резкими командами. Я ничего не сказал. Поправлять её сейчас — значило отнять у неё этот болт, а я ей его отдал. Пусть кует, как чувствует.

Закончил последний сегмент, накрыл корку тряпицей. Затем вывел амальгаму и влил в неё Ци. Развернул «Зрение Творца» вдоль изделия и поймал системную строку.

[Пробойник Глубин. Образец № 3. Качество: 98 %. Совместимость контура: 97 %. Запечатывание: стабильно.]

Девяносто восемь. Хороший вышел болт.

Я отложил его в короб и обернулся.

Эйра как раз доводила закалку. Сунула раскалённую форму в масло, придержала клещами, отсчитывая про себя, и металл осел в зерно ровно. Она выпрямилась, отёрла лоб ладонью, размазав по виску угольную полосу, и постояла так секунду, глядя на заготовку.

Потом бросила взгляд на меня. Потом на Ульфа.

Её лицо вдруг переменилось, потеряв жёсткость.

— Ульф, — выговорила она тихо, и в голосе уже не осталось ни одной железной нотки. — Я не перегнула? Я с тобой… резко. Ты ведь не мой молотобоец, я не вправе так на тебя гавкать.

Великан опустил кувалду, вытер ладони о штаны и улыбнулся ей широко, без обиды.

— Эйра строгая, — пророкотал он, будто сообщал ей приятную новость. — Очень строгая. Но Ульф не сердится. Строгий мастер — хороший мастер.

Она неуверенно кивнула, а затем опустилась на табурет у верстака и глухо проговорила, спрятав лицо в ладонях:

— Плохо вышло. Хуже, чем у тебя. Я видела твою форму, Кай, она ровная и дышит, а у меня — кривобокая. Угол повело на третьем прогреве, я почувствовала и не выправила, не смогла.

Я подошёл к её болту, что остывал в песке, и склонился над ним. Развернул восприятие.

[Пробойник Глубин. Образец № 4. Качество: 93 %. Дефект: незначительная асимметрия грани, неравномерность зерна в средней трети.]

Девяносто три. Я увидел и кривизну, о которой она говорила, и пару мест, где зерно легло чуть рыхлее, чем стоило, и тот самый увод на третьем нагреве, чётко отпечатавшийся в структуре металла.

— Эйра, — сказал я. — Хочешь честно? Покажу, где и что можно было сделать иначе.

— Сейчас-то зачем? — с досадой отозвалась она. — Болт закалён, отпуск сделан, готов. Раньше надо было говорить, в работе. Теперь твои «иначе» — что мёртвому припарка.

— Вот сейчас как раз самый срок, — я присел на корточки рядом. — Скажи я тебе в процессе, ты бы поправила механически. Теперь болт готов, исправить его нельзя, и ты воспримешь мои слова как урок. В следующий раз рука сама сделает верно, опираясь на этот опыт.

Обдумав сказанное, она неуверенно согласилась:

— Хочу услышать.

И я показал мягко, где она передержала в горне и оттого зерно пошло крупнее, где стоило развернуть заготовку раньше, чтобы грань села симметрично, где флюс надо было подкинуть второй щепотью, а она поскупилась. Эйра слушала, не отрывая глаз от металла, иногда повторяя в воздухе движение пальцами. Выслушав меня, она едва слышно пробормотала слова благодарности.