Книга Укротитель Драконов 2, страница 11 – Ярослав Мечников

— Давай, Падаль, — буркнул тот, что покрупнее. — Полезай в своё новое жильё.

Меня не спускали на верёвке, а просто толкнули.

Полетел вниз, в кромешную тьму. Пролетел метра три, не больше, но приземление вышло жёстким. Плечо отозвалось резкой болью, когда врезался в неровный выступ, а следом голова мотнулась и приложилась о холодный камень. В глазах полыхнули искры, а в ушах зазвенело.

Я зашипел, перекатываясь на бок. Камень под ладонями был липким и ледяным. В Яме было тесно — шага три в длину, столько же в ширину. Стены уходили вверх, сужаясь и в прямоугольнике света, маячили две серые тени.

Псари некоторое время смотрели на меня сверху вниз, не говоря ни слова. Слышно было только их тяжёлое дыхание и далёкий рык кого-то из дрейков.

— Слышь, — подал голос один из них. — Если передумаешь, скажешь нам. Мы дежурим посменно. Постараемся Трещине передать, может, выпустят раньше. Хотя…

Он замолчал и сплюнул вниз. Плевок шлёпнулся где-то в углу.

— Скорее всего, нет. Если досидишь две недели — лучше прими правильное решение, червь. Пепельник редко кому даёт возможность подумать. Цени это. Обычно за такое сразу во Мглу головой вниз.

Я не ответил. Да и что тут скажешь? Горло сдавило холодом, а голова гудела, как пустой колокол.

Послышался скрежет железа. Решётка с лязгом легла на место, сверху опустилась деревянная крышка отсекая серый свет неба. Щёлкнул засов, прогремела цепь, и шаги Псарей начали быстро удаляться, пока не стихли совсем.

Наступила плотная тьма.

Я лежал на животе, прижавшись щекой к камню. Двигаться не хотелось. Да и смысла в этом не было — в такой тесноте не разгуляешься. Плечо пульсировало тупой болью, висок саднило, но это казалось чем-то далёким и неважным.

Яма. Две недели. Четырнадцать дней в этом каменном мешке, чтобы решить то, что я уже решил. Медленная смерть. Яма была расположена чуть ниже жилых ярусов, почти на краю, и холод здесь был другим — он не просто кусал кожу, а пробирался под рёбра, вытягивая жизнь с каждым вдохом.

Почувствовал, как пар дыхания коснулся лица. Тёплое облачко в ледяном склепе.

Кое-как перекатившись, подполз к стене. Камень был мокрым и шершавым. Я привалился к нему спиной, стараясь дышать как можно медленнее, чтобы не терять драгоценное тепло. Мышцы, закалённые прорывом, непроизвольно напряглись, пытаясь защитить внутренние органы.

Две недели. Четырнадцать ночей.

Я обхватил колени руками и притянул к груди. Тело дрожало, зубы начали мелко постукивать друг о друга. Но внутри, за дрожью и болью, было странное спокойствие. Тишина, которую никто не мог у меня отнять. Я сделал то, что должен был — остался собой, пусть даже цена — этот колодец.

Сжался в комок и просто сидел, слушая собственное сердце, бьющееся в тишине.

Первый день тянулся невыносимо долго. Время я определял только по звукам, долетавшим сверху. Вот глухо пророкотал гонг — значит, Червей собрали на площадке. Вот послышались ритмичные выкрики и топот — тренировка. Позже всё перекрыл монотонный гул голосов — партию Червей повели на «купание» в Мглу.

Затем всё стихло. На лагерь опустилась ночь, а вместе с ней пришёл настоящий и злой холод. Я сидел, сжавшись в комок, и чувствовал, как дрожь сотрясает всё тело. Это была не просто нервная реакция, а попытка организма выжить. Кровь качалась по венам с удвоенной силой, я буквально слышал её гул в ушах.