Книга Укротитель Драконов 2, страница 23 – Ярослав Мечников

— Территориальный, — сказал я. Голос был хриплый, слова выходили короткие. Говорить много не хотелось. — Самец в расцвете. Не напуган. Злится. Бьёт решётку не от паники, а потому что считает это своей территорией и хочет выгнать чужаков. Хвост прижат, но не поджат. Он не боится, а предупреждает.

Помолчал. Дрейк повернул голову, и его глаз, тёмно-жёлтый, с вертикальным зрачком, уставился на меня. Секунда. Потом зверь снова ударил в решётку. Клетка дёрнулась.

— Голоден, — добавил я. — Давно не пил. Ссадины свежие, от железа, не от боя. Он здоров и цел. Просто в бешенстве.

Пепельник слушал, глядя на меня. Потом кивнул коротко, будто отмечая галочку в каком-то внутреннем списке.

— С этим как с Грозовым не выйдет, — сказал он. — Каменные тупы. Грозовые гордые, у них есть разум, с которым можно работать. Каменный не думает. Каменный давит. Как тот камень, в честь которого его назвали.

Дрейк снова рванулся, и один из Псарей у стены перехватил багор покрепче.

Пепельник отвернулся от клетки и шагнул ко мне близко. Я видел три чёрные капли под его левым глазом, видел красные прожилки на белках, видел, как ветер треплет пепельную прядь у виска.

— Ты поставил меня в неудобное положение, Падаль. Тебе была предложена честь. Кнут, крюк, намордник, путь в Крючья. Ты плюнул на всё это на глазах у моих людей.

Голос ровный и негромкий, без обиды и гнева.

— Я задам тебе вопрос ещё раз. Готов взять кнут?

Тишина. Дрейк в клетке затих на мгновение, будто тоже ждал.

— Нет, — сказал я.

Неделя в Яме всё расставила по местам, и мне нечего было добавить.

Пепельник смотрел на меня долго. Потом повернулся к Бычьей Шее, и тот скорчил рожу, мол, а я тебе что говорил. Потом Пепельник снова посмотрел на меня.

— Тогда придётся доказать то, что ты наговорил мне перед Ямой. Что можешь послужить Клану без кнута. Раз ритуалы тебе чужды, удел твой быть подмастерьем Молчуна. Знаешь, кто это?

— Слышал, — ответил я. — Кто он и что делает, не знаю.

Бычья Шея хмыкнул.

— Молчун, такой Молчун. Десять лет в Клане, а про него никто ничего толком сказать не может. Тень какая-то, но работает, зверей тянет.

Пепельник поднял руку, и Бычья Шея замолчал.

— В Клане разные люди, — сказал Пепельник — голос стал холоднее и жёстче. — Грохот не дурак. Мы держим Мглохода, хотя он пугает даже Псарей. Держим Костяника, хотя он ворчит на приказы. Держим тех, у кого есть способности и таланты, полезные Клану. Молчун, один из таких.

Он сделал паузу. Дрейк за решёткой снова ударил в прутья, и звон металла раскатился по загонам.

— Молчун тоже отказался десять лет назад, когда ему вручили кнут на Принятии Узды, он положил его обратно на плиту. Как ты. За это его лишили голоса. Перерезали горло и выбросили за Мглистый Край, в Пелену. На верную смерть.

Пепельник говорил спокойно. Просто перечислял факты.

— Он выжил. Вернулся. Приполз обратно с горлом, замотанным в тряпьё. И доказал, что хочет служить Клану вопреки всему. Вопреки тому, что с ним сделали.

Мужчина смотрел на меня внимательно и тяжело, будто прикидывал что-то в уме.

— Молчун не использует кнут. Молчун работает словом. Руками. По-другому. Вне устава. Как ты с Грозовым. — Он помолчал. — Это подрывает авторитет Клана. Если узнают в других лагерях, что Железная Узда держит укротителей, которые гладят зверей по головке вместо того, чтобы ломать, нас засмеют, или хуже — перестанут присылать заказы. Пойдут к Чёрным Крючьям, к Горящему Небу. Это риск.