Книга Укротитель Драконов 2, страница 75 – Ярослав Мечников

Мужчина остановился. Снял с пояса ключ и протянул мне.

— На. Открывай.

Я взял ключ. Посмотрел на замок. Посмотрел на мужчину. Тот стоял, руки в карманах куртки, лицо равнодушное.

Сердце стукнуло и замерло на секунду, прежде чем пойти дальше.

Я вставил ключ в замок. Повернул. Механизм заскрежетал, упёрся на полпути, не проворачивался. Я надавил сильнее. Заело.

— Да ну тебя.

Мужчина шагнул вперёд, забрал ключ из моих пальцев, вставил обратно. Повернул коротко и резко, чуть дёрнул на себя, замок щёлкнул, дужка вышла из паза.

— Вот так. Дёргаешь и крутишь. Одновременно. Чего тут сложного? Запомнил?

— Запомнил.

Он снял замок, сунул мне в руку вместе с ключом. Толкнул дверь ладонью. Петли взвизгнули, и дверь ушла внутрь.

Я шагнул через порог.

Темно. После утреннего света глаза не сразу привыкли. Мутное окно пропускало серую полоску, и в ней проступали очертания. Комната маленькая, вытянутая в глубину скалы, как у Молчуна, только теснее. Потолок низкий, я почти задевал его макушкой. Каменные стены голые, без полок и крюков. Пол земляной, утоптанный, покрытый пылью. У дальней стены, там, где камень скалы выпирал из кладки, стояла лежанка. Деревянная рама на коротких ножках, доски серые и рассохшиеся. Рядом, у стены, каменный выступ, наполовину природный, наполовину подтёсанный, он мог сойти за стол или полку. Очаг в углу, сложенный из плоских камней, с дымоходом, уходящим в щель под потолком. Пустой, холодный, с кучкой серого пепла на дне. Больше ничего.

Пахло сыростью, пылью и камнем. Застоявшийся воздух, как в помещении, которое не открывали месяцами, может дольше.

Я прошёл вглубь. Два шага до лежанки, полтора до стены. Развернулся. Два шага до очага. Шаг до окна. Вот и вся география.

Мужчина стоял в дверном проёме, привалившись плечом к косяку.

— Глава выделил тебе жильё, — сказал он ровно. — Считай это честью. Червям такого не дают.

Помолчал. Почесал подбородок красной рукой.

— Ты, правда, и не Червь. Черви становятся Крюками, Крюки становятся Псарями, так оно идёт. А ты… — мужик пошевелил пальцами в воздухе, подбирая слово, не нашёл, махнул рукой. — Ну вот. Поэтому здесь.

Я молчал. Стоял посреди комнаты, ключ в одной руке, замок в другой, и смотрел на голые стены.

— Снесу сюда что надо. Брикеты, огниво, лампу. Еды на пару дней. Посуду какую-никакую. Подстилку для лежанки. Не хоромы, сам видишь, но жить можно. — Он посмотрел на меня жёстко. — На многое не рассчитывай. Что получил, то получил. Брикеты кончатся, будешь мёрзнуть, пока новые не выдадут. Еду доел раньше срока, сидишь голодный. Тратить умеючи надо, по уму. Тут тебе нянек не будет.

Кивнул сам себе, будто ставя точку.

— Цени, что имеешь.

Я обвёл комнату взглядом ещё раз. Лежанка. Очаг. Стены. Потолок, который можно потрогать рукой. Дверь, которая закрывается на замок, и ключ от неё у меня в руке. Моя дверь. Мой замок. Моё пространство, в котором никто не храпит на соседней койке, никто не шарит по карманам.

— Ценю, — сказал я и улыбнулся, сам не ожидая, широко, так, что мышцы на лице заныли от непривычки. — Очень ценю.

Мужчина посмотрел на меня молча. Потом кивнул, коротко и в этом кивке было что-то вроде удовлетворения.

— Осматривайся пока. До второго гонга снесу всё. После второго тебя Пепельник ждёт. В загонах. — Он отлепился от косяка и выпрямился. — Ходить можешь свободно. Средний ярус, загоны, туда и обратно. В Нижний не суйся. Туда тебе больше хода нет. На Купание будешь ходить по расписанию, вместе с остальными, но к баракам, ни ногой. Ясно?