Книга Укротитель Драконов 3, страница 14 – Ярослав Мечников

Это мгновенно сломало его настрой. Ограничение ударило по нервам. Зверь напрягся, замотал огромной башкой из стороны в сторону, словно пытаясь физически скинуть с морды опостылевшее железо. Из его глотки вырвался странный, сдавленный звук — смесь острого недовольства и глухого отчаяния.

Ситуация накалялась. Я незамедлительно вытянул обе руки перед собой, раскрывая ладони, и интуитивно, с силой выпустил из лёгких весь воздух. Длинный, шумный выдох — универсальный маркер сброса напряжения в животном мире. Вся моя поза кричала: «Успокойся. Всё хорошо. Я стою прямо перед тобой, и ты тоже стой».

Метания дрейка оборвались. Он тяжело выдохнул облако пара сквозь щели намордника и вновь сфокусировал свой тёмный, внимательный взгляд на мне.

Я снова повторил жест, мягко, но настойчиво подзывая зверя за собой. Дракон тяжело тряхнул массивной головой. Я не отрывал взгляда от его лап, отслеживая каждый микроскопический сдвиг мышц, наблюдая, как мощные когти с хрустом проминают грязный, истоптанный снег. Наконец, Уголёк сдвинулся с места. Медленно, с явной осторожностью, шагнул вперёд, словно приглядываясь ко мне и пытаясь понять, зачем именно старший зовёт его за собой.

Так мы вышли из узкого прохода на главную, открытую площадку. Отсюда все загоны как на ладони: ряды железных прутьев, заляпанная старой кровью каменная колода, на которой Псари обычно рубили мясо, и край уступа, за которым смутно виднелись крыши Нижнего лагеря, тонущие в вечном прибое Пелены.

Уголёк остановился и замер, осматривая новое пространство, а затем вытянул длинную, бурую шею и посмотрел прямо в серое штормовое небо. Я увидел, как дрогнули и начали расправляться его сложенные крылья. Зверь разминал суставы после долгой тесноты, и его тело начало едва заметно оседать на задние лапы. Инстинкт, будто готовился к броску в воздух. Если сейчас рванёт — тяжёлая цепь кончится, сломает ему шею или спровоцирует стрелков на уступах всадить в него болты.

— Ааат! — резко, гортанно рявкнул я и выбросил обе руки чётко перед собой.

Жест получился жёстким, рубящим, в него была вложена вся моя внутренняя сила и абсолютная уверенность. Я учился общаться с ним прямо на ходу, вытаскивая нужные реакции откуда-то из первобытной памяти тела, из подкинутого Системой навыка «Инстинктивного считывания» и из тех двадцати лет, что провёл перед мордами других хищников. Я просто знал: сейчас нельзя мягко уговаривать. Нужно безапелляционно обозначить границу — лететь нельзя. Ты остаёшься здесь, на камнях.

Каменный вздрогнул и оборвал движение. Крылья со скрипом сложились обратно вдоль мощных боков. Из его глубокой глотки вырвалось медленное, вибрирующее мычание. Массивная морда снова опустилась и повернулась ко мне, тяжёлые веки медленно моргнули раз, другой. По всей его позе было видно, как тяжело скрипят шестерёнки в этой бронированной голове — зверь искренне пытался сообразить, что происходит и почему вожак запрещает ему подняться в небо.

Воздух перед глазами привычно пошёл рябью, разворачивая полупрозрачное марево системного текста.

[СКАНИРОВАНИЕ ОБНОВЛЕНО]

[Интуитивный паттерн коррекции поведения: УСПЕШНО]

[Анализ вида: Каменные дрейки обладают высокой когнитивной и территориальной консервативностью. Открытое пространство резко дезориентирует субъекта. Жёсткое обозначение физических границ со стороны вожака воспринимается зверем не как агрессия, а как необходимый стабилизирующий фактор среды.]