Книга Укротитель Драконов 3, страница 2 – Ярослав Мечников

Пепельник едва заметно ухмыльнулся. Тонкие губы дрогнули, но пепельно-серое лицо осталось непроницаемым.

— Не будь так уверен ни в чём, когда дело касается драконов, — голос его стал ещё тише, почти задумчивым. — Это существа со строптивым, диким характером. Им нельзя доверять. Никогда и ни в чём.

Я прищурился, глядя на Железную Руку.

— А как же племенные? Как имперские всадники? Разве у них нет Связи со своими зверями? Разве это не строится на доверии?

Пепельник сухо хмыкнул. Звук получился похожим на треск промёрзшей ветки.

— Связь… — Он произнёс слово так, словно перекатывал на языке горечь. — Связь — это совсем другое. Слишком сложное дело, чтобы объяснить его так просто. Но запомни одно: здесь ни у кого Связи с драконами нет. У нас есть только кнут, который может их усмирить, и болты с сонной травой. Вот на что нужно рассчитывать, а не на доверие.

Он отступил на шаг, давая нам пространство.

— Время пошло. Начинайте.

Пепельник ещё раз сухо хмыкнул, развернулся и сделал пару текучих, бесшумных шагов к лестнице. Но вдруг остановился. Повернул голову, посмотрел на меня красными глазами и едва заметно кивнул.

Я так и не понял, что это значило. Пожелал удачи? Или просто отметил про себя что-то своё, понятное только Железной Руке Обучения? Спрашивать, разумеется, не стал.

Молчуном поднялся следом за мной. Я подошёл к тяжёлой бухте, которую мы заранее притащили из Арсенала Верхнего лагеря, и взялся за холодный металл. Цепь была пятнадцатиметровой, выкованной на совесть, из тех, что шли на удержание взрослых штурмовых по низам. Звенья толщиной в два моих пальца, тяжёлые, маслянисто поблёскивающие в сером свете.

План был технически прост, но от этого не менее рискован. Сначала мне предстояло зайти в клетку и закрепить один конец этой длинной цепи за второе, свободное кольцо, вмурованное в каменную стену. А затем — самое сложное. Отстегнуть короткую, «ломающую» цепь от ошейника дрейка и перецепить на новую.

Ладони предательски вспотели. Как бы я ни убеждал себя и Рук в успехе, инстинкт самосохранения никуда не делся. Одно дело — сидеть рядом в соседней клетке или кормить зверя, и совсем другое — зайти на его тесную территорию, оказаться в метре от клыков и начать возиться с железом у него на шее. Одно неверное движение, один резкий звук, который он сочтёт угрозой и никакие стрелки на уступах не успеют меня спасти.

Я глубоко вздохнул, закрыл глаза на секунду и вспомнил то горячее дыхание сквозь прутья, ту человеческую тоску в мутных глазах, когда я гудел ему песню. Вспомнил ту ярость, с которой он защищал наш общий периметр от Иглы.

Тревога отступила, оставив место сосредоточенности. Система не врёт. Для него я больше не чужак и не тюремщик. Я — старший член стаи, а свои своих не рвут.

Но опыт подсказывал и другое. Звери действительно бывают непредсказуемы, впадают в состояния, которые со стороны кажутся необъяснимыми. Но за двадцать лет работы с хищниками я усвоил главное правило: «непредсказуемость» — это почти всегда недосмотр человека. Мы пропускаем мелкие сигналы, не понимаем вовремя мотивов зверя, а потом удивляемся результату.

Мы зашагали к клеткам. Пятнадцатиметровая цепь глухо и монотонно гремела по камням. Она оказалась настолько массивной и тяжёлой, что Молчуну пришлось помогать мне её тащить, перекинув часть звеньев через плечо.