Книга Укротитель Драконов 3, страница 42 – Ярослав Мечников

— Кроме меня? — спросил я так же тихо, всё ещё не до конца веря ушам.

— Да, — отрезал Тень. — Кроме тебя.

Я сглотнул. Дыхание стало глубоким, но каким-то прерывистым — замирал после каждого вдоха, боясь спугнуть момент.

— Почему?

Тень медленно повернул голову — белёсые глаза в свете кристалла казались мёртвыми, но взгляд прожигал насквозь.

— Видел достаточно, чтобы понять: драконы тебе не безразличны. Ты их слышишь. Это теневой дрейк, ты и сам это уже понял. Они редкие. И опасные. Особенно в руках тех, кто видит в них только мясо для продажи. Но дело не только в редкости.

Он замолчал, глядя, как Сухарь увлечённо расправляется с корнем.

— Теневые и мглоходы — суть одно. У нас одна кровь, одна Мгла в жилах. Такой зверь может ходить в Пелене неделями, он знает её тропы лучше, чем мы. В Клане ему не выжить. Для теневого клетка — это не просто неволя. Это яд. Они питаются Резонансом пустоты, им нужно касаться Мглы, иначе их плоть начинает гнить заживо, а разум гаснет. Железная Узда его прикончит, пытаясь подчинить.

Я кивнул, принимая логику. Теперь стало понятно, почему Молчун со своими склянками даже не рассматривался. Молчун верен — вспомнил слова Пепельника.

— Здесь ты будешь купаться, — продолжил Тень. — И здесь будешь кормить его. Я обо всём договорился. Корни тебе будет приносить Тила — та девка, которую Грохот отдал тебе в услужение. Она знает, где брать правильный мглокорень. За ним нужно приглядывать. Регенерируют они быстро, нужно только время и покой. А когда он окрепнет — ты его отпустишь.

— Понял, — отозвался я, не сводя глаз с мглохода.

Не верилось, что у этого человека, больше похожего на кусок серой скалы, есть такая сторона. Он рисковал всем, пряча здесь этого зверя.

— Сухаря будешь брать с собой во Мглу, — приказал Тень. — На каждое купание. Как это сделать — сам придумаешь. Он должен пойти за тобой по своей воле, должен начать доверять. В Пелене его раны затянутся втрое быстрее, но он должен возвращаться сюда каждый раз, потому что там для него будет опасно.

— Хорошо. Я сделаю.

Тень снова прищурился, вглядываясь в моё лицо, будто читал мысли.

— Если мглорождённый придёт за тобой… — он сделал паузу. — Сухарь поможет. Пусть он калеченый, но его природа сильнее любого морока. Теневые видят истинную форму тех, кто изменён Мглой. Он станет твоими глазами там, где твои собственные ослепнут.

Я смотрел на него, и в тишине, нарушаемой хрустом корня, между нами будто затянулся невидимый узел — договор, основанный не на субординации или страхе, а на чём-то гораздо более древнем. На ответственности за того, кто слабее.

— Мгла поднимется очень скоро, — голос Тени стал ещё тише, почти превратившись в вибрацию камня. — К этому моменту Сухарь должен встать на лапы и расправить крыло. Клан не слушает меня. Грохот ослеп от жадности, Пепельник — от своих правил. Клан скоро перестанет быть Кланом, если не найдёт новое место, выше, гораздо выше. Но это их дело. Мне нужно уйти, племенной. Поэтому Сухарь остаётся на тебе.

Я перевёл взгляд на дракончика. В фиолетовом свете тотказался вырезанным из матового угля, чешуя впитывала свет, оставляя вокруг тела едва заметное дрожание воздуха. Лапа была тонкой, с длинными, загнутыми когтями, а крыло, несмотря на раны, казалось на удивление мощным для такого размера.