Книга Укротитель Драконов 3, страница 54 – Ярослав Мечников

Но я вышел.

И уходить обратно не собирался.

Простоял я там долго. Час, может, больше. Просто стоял, ходил туда-сюда между дверью и тупиком, вглядывался в чёрную скалу над головой, в следы под ногами, которые уже затоптал собственными сапогами. Дышал. Постоянно дышал. Как только чувствовал, что страх снова поднимает голову, вбирал его в себя, держал в груди и медленно отпускал. Повторял про себя: я здесь. Я здесь, и больше ничего нет.

И больше ничего действительно не было.

Репья не было. Я не понимал почему. Вот он я, стою посреди улочки в одной рубахе и накидке, без свитка, без табурета у двери, без ничего. Открытый. Готовый. Так почему ты не приходишь?

Это было странно до удивления. Будто именно потому, что я готов, ничего и не происходит. А может, всё проще и глуше. Существо ушло обратно во Мглу, отдыхать или что они там делают по ночам. Придёт завтра. Или послезавтра.

Одно я знал точно. В следующий раз медлить не буду. Выйду сразу, без вдохов и задержек, без разговоров через дверь. Один удар в узел тени под рёбрами справа, как показал Тень. Этого должно хватить.

Внутри даже шевельнулся азарт. Захотелось, чтобы это случилось скорее. Не завтра, не через неделю, а сейчас. Сердце затопило тёплым чувством, которое бывает у человека, понимающего, что делает правильную вещь — не разумную, а правильную. Между этими словами иногда лежит пропасть.

В какой-то момент я понял, что окончательно замёрз. Пальцы на ногах перестали чувствоваться, нос горел. Постоял ещё немного из упрямства, потом плюнул и пошёл к дому.

Закрыл дверь. Подпирать табуретом в этот раз не стал. Просто провернул ключ в замке.

Очаг почти прогорел. Подкинул два брикета, поворошил угли, дождался, пока огонь снова возьмётся. Сел рядом, протянул руки к теплу. Кожа на ладонях ныла, отходя от мороза.

Достал с каменного выступа остатки еды. Полоска солонины, твёрдая, как подошва. Кусок лепёшки, чуть размякший от близости к стене. Горсть сушёных корешков в тряпице. Сел у огня, начал жевать. Солонина шла туго, корешки скрипели на зубах, отдавая землёй и чем-то горьковатым. Запил водой из кувшина.

Понял, что еда заканчивается. Лепёшка последняя, солонины на один присест, корешков на два. Никто новой пайки пока не приносил. Ладно. Будет день, будет пища. Не первый раз ложусь спать с подсчётом крошек.

Читать уже ничего не хотелось. Свиток лежал на лежанке там, где я его бросил. Глаза слипались, в висках стояла глухая тяжёлая усталость, какая бывает после долгого страха. Тело своё взяло.

Я разделся до рубахи, забрался под шерстяное одеяло. Очаг трещал ровно, бросая на потолок медленные оранжевые тени. Где-то далеко, за стеной, гудел ветер.

Закрыл глаза и провалился в сон.

* * *

Утром у Костяника выпил две порции Горечи подряд. Лекарь буркнул что-то про «зачастил», но налил без вопросов, проследил, чтобы я допил до дна, и махнул рукой на выход. Отвар прокатился внутри привычной волной жара, осел в груди тяжёлым углём. Я постоял пару секунд у двери, давая телу собраться, и вышел на улицу.

Молчун должен был подойти сюда. Договаривались с вечера. Нужно было обсудить план на день, посмотреть, в каком состоянии Уголёк после ночи, прикинуть, как справится до смотра.

И тут начиналось скользкое место.

Молчуна придётся обманывать. Не грубо, не в лоб, но всё равно. У меня теперь была своя задача, о которой он ничего не знал. Третий круг закалки, как можно скорее. Без него Связь с Угольком встанет на восемнадцати процентах и дальше не сдвинется. И вечера я ждал с нетерпением, как мальчишка. Купание вдвоём с Сухарём, попытка наладить с малышом доверие. Если получится, потащу его к Разлому.