Книга Укротитель Драконов 3, страница 58 – Ярослав Мечников

И страшно даже представлять, что эта тощая длинная баба делает с молодыми Псарями. А они не возразят. Она крепче, выше по рангу, у неё за спиной Грохот, Пепельник, Шея, вся эта пирамида, что прикрывает её привычки, потому что Игла даёт результат. Сломанные дрейки, отлаженный конвейер, имперские слитки в казну.

— Гарь, — начал я и чуть не сорвался про Мглу, про подъём, про то, что вся эта возня скоро может закончиться разом. Удержал язык. — Слушай.

Он поднял глаза. Взгляд мутный, тяжёлый. Себя ненавидящий.

— Чего?

Я молчал секунду. Хотелось сказать прямо. Что он Гарь, твою мать, что он крепкий и гордый, что надо бежать от неё и подальше. Только слова не подбирались — не те это были слова, чтобы их вот так бросить парню в лицо посреди улицы.

— Тебя всё это устраивает?

Гарь усмехнулся коротко.

— А какие у меня варианты, Падаль? Я уже не в бараке. Там были свои правила, тут другие. Вот и всё. И живёшь по ним. И ты живёшь по новым, не я один. Тебе сказали делать, ты делаешь, жилы из себя тянешь. Я ведь слышал, как ты с дрейком в загоне возишься, и так и этак. А его на прицел держат, в случае чего. И тебя на прицел, если у тебя ничего не выйдет. Стрелки же там не для красоты сидят.

Помолчал, сплюнул себе под ноги.

— Я тебе так скажу. Здесь в клане не любят тех, кто прыгает высоко. А если уж хочешь прыгнуть, как Игла, должен быть очень жестоким. Очень. Понял? А ты не такой, я видел. В бараке ты своё отстоял, не прогнулся, и за это тебя уважаю. Но барак закончился. Тут уже не про уважение. Тут про то, кто кого первый. Готовься жилы рвать, чтобы уцелеть. Готовься убивать, если понадобится. Драконов ломать, если прикажут. На твоём отношении к этим тварям далеко не уйдёшь. Не то это место. Возвращайся в племя своё, или куда хочешь, но не здесь оставайся. Я тебе это говорю, потому что ты нормальный пацан. Будь другой — смолчал бы.

Я выдохнул. Постоял, переваривая.

В общем-то, ничего нового он не сказал. Я и сам это знал последние недели всё яснее. Не то место. Но и идти пока некуда. Я здесь заперт в лагере, между скалой и Мглой, между контрактом и Иглой, и выкручиваться приходится так, как получается.

— Ясно. Спасибо, что сказал. И что предупредил. Только идти мне особо некуда, Гарь. Так что выкручиваюсь, как и ты.

— Почему ты отказался ломать виверну⁈

Голос подскочил. Он сам этого, кажется, не ожидал. Глаза вспыхнули, скула с синяком дёрнулась.

— Что тебе до этих тварей, а⁈ Мы их сотнями лет ломаем! Сотнями! А ты пришёл и строишь из себя кого? Спасителя зачуханного, а⁈

Я стоял и слушал. Видел, что он злится, и не чувствовал ни желания защищаться, ни обвинять в ответ. Просто слушал слова и то, что стояло за ними. А за ними стояло одно. Парень злился не на меня, а на себя — на свою беспомощность делать то, что хотел бы делать сам.

— Просто я по-другому не могу, — сказал честно. — Вот и всё. А жизнь штука такая, сегодня ты здесь, завтра там. Где это там, никто не знает. Пока что я здесь.

И сам себе невольно улыбнулся.

«Я здесь». Тень бы порадовался. Та же фраза, тот же смысл. Просто признание текущей точки, в которой стоишь. Без планов на будущее, без претензий к прошлому. Делаем то, что можем, с тем, что есть. И страха в этом признании уже сильно меньше.

Гарь смотрел на меня и, кажется, не узнавал. Гнев в глазах оседал, как пыль после удара. Он немного успокоился, я это видел по плечам, по тому, как разжались кулаки.