Книга Укротитель Драконов 3, страница 83 – Ярослав Мечников

— Слушай, — сказал я. — Да, есть один вопрос.

— Какой? Говори.

— Да даже не знаю, как подойти, чтобы ты ладно понял.

Костяник усмехнулся одной щекой.

— Ну тут уж как пойму, так пойму. Сам знаешь.

— Понимаю. — Я почесал щёку, изобразил неловкость. — Худо мне последнее время. Я ж с драконами без кнута работаю, ты в курсе. И там у нас в племени были… ну, штуки кой-какие. Племенные. Они помогают, только силу из нутра жрут. А дел невпроворот. Вот, в общем. У нас в племени для такого случая был тихий корень. Или, по-имперски, шаманка как-то иначе называла… спорыш-камень, кажется. Я сам толком не знаю, что это. Мне его только шаманка перед яйцами давала. Тогда хорошо помогало, силы прибавляло. Сейчас бы пригодилось. У тебя случаем нет такого?

Костяник замолчал. Лицо как-то переменилось, буднишная усмешка сошла. Мужчина поглядел на меня внимательнее, чем следовало бы за такой легко поданный вопрос.

— Тихий корень, говоришь.

— Ага. Он самый.

Костяник отвернулся. Прошёлся по лекарьской, медленно, переваливаясь. Я снова невольно посмотрел на Шило. Знатно его отделали. Лицо как тесто, в которое долго месили кулаком. Ублюдки.

Костяник дошёл до своего стола, постоял спиной ко мне. У меня в груди мелькнула наивная надежда, что сейчас он наклонится, выудит из-под стола глиняный горшочек и протянет: вот, бери, грызи на здоровье. Но я её сразу одёрнул. Лёгких путей в этом клане не бывает. Если что-то достаётся легко, потом за это платишь дорого.

Он обернулся ко мне.

— Говоришь, силу восстанавливать.

— Ну да. Вроде того, что я помню. Действует так как-то.

Старался говорить просто. Будто пацан из племени, который ничего толком не понимает и действует по наитию, потому что шаманка велела.

— А какую силу? — спросил Костяник негромко.

— Ну… в смысле? — я чуть нахмурился, изобразил недоумение.

Костяник медленно подошёл ближе. На лице уже не было ни усмешки, ни будничности — лишь цепкий взгляд, который щупал меня, как щупают кость на перелом.

— Ты меня за дурака-то не води, Падаль. Я ведь не из горных. Имперский я, сам знаешь. И книжек в своё время прочёл больше, чем ты мисок горечи выхлебал. Спорыш-камень всадники пьют. Связанные. У кого нить уже идёт от сердца к сердцу, и кому надо канал прочистить, когда выгорел. А ты у нас кто, напомни? Беспутный. Отверженный. Трижды скорлупа промолчала, на весь клан слух. Так зачем тебе, беспутному, спорыш-камень пить? А?

Я замолк. Постарался выдохнуть незаметно, но напряжение уже подкатило к горлу, и я понял, что дыхание выходит обрывисто.

Костяник стоял в двух шагах и смотрел.

Не глуп лекарь. Не глуп. Знал я это с первой встречи, но всё равно сунулся. Потому что больше идти не к кому было. Теперь нужно разбираться.

Костяник смотрел пристально, и в глазах у него всё-таки светилась едва различимая усмешка. Будто говорил ими: ну давай, Падаль, выкручивайся, поглядим, что ты там сообразишь.

Я понимал, что у меня сейчас одна тактика, и других нет. Стоять на своём твёрдо. Отыгрывать парня, которого в племени не особо посвящали в большие дела, а потом и вовсе отправили подальше. Я не великий всадник, а мясо, которое списали и отдали в Узду.

— Костяник, не знаю, чего ты там подозревать начал, но скажу как есть. Я не знаю, что такое спорыш-камень и кто его пьет. Что его всадникам дают, тоже не знал. У нас в племени была шаманка, давала его перед ритуалами. Я только и запомнил, что после него силы прибывали. И название запомнил, тихий корень. Вот и всё, что у меня есть.